Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
82 мин, 33 сек 13229
Обжигающе горячие слезы побежали по щекам, дыхание перехватило. Как я могу ему объяснить все то, что происходит? Как я могу пойти на такой риск, если это риск его потерять навсегда?! Пусть это и глупо, но я не могу ничего рассказать ни о том, что я ведьмак, ни о том, как прокололся и сглупил!
Стиснувшие до стона ребер объятья прорвали плотину, и я с хриплыми рыданиями вцепился в Ноа, то наперебой ругая его и на родном, и на английском, посылая во всех известных направлениях; то прося у него прощения, то крича о том, как мне за него, дурня, было страшно до усрачки…
А потом был самый крышесносный секс в моей жизни. Незащищенный. На диване в гостиной после снятия напряжения в коридоре. И, судя по неумолимости моего парня, соскучиться по мне успели изрядно…
— Тц, ты своей щетиной мне сейчас всю кожу на плече сдерешь, — отстранился я от горячего тела так, чтобы не упасть с дивана на пол, а сползти… пусть и на бедро, но моей заднице это не понравилось.
— Сегодня мне как-то не до бритья было.
— Опять этот жиртрест? — выудил я из джинсов свои трусы и натянул на себя прямо лежа, сдувая с носа мокрые после ванны с пенкой волосы.
Ноа на несколько секунд завис, приподнявшись на локте и наблюдая мою гимнастику на ковре:
— Этот жиртрест — мой начальник. И был аврал…
— Пусть увеличит штат, если рук не хватает, а не выдергивает тебя в твой выходной! — резко сел я, отряхивая со своей бетмэнской футболки комочек пыли, к нему приставший — и поплатился занывшей спиной.
Он мне хотел ответить — но нас отвлек звонок в дверь.
— Ждешь кого-то?
— На такие развалины после Перл-Харбор? Всегда мечтал.
Глазка в двери не было, так что я по-геройски открыл дверь, пока мой парень прятал свой горячо любимый Магнум под кухонным полотенцем и занимал стратегически важную позицию у меня за спиной.
— Чем могу помочь? — воззрился я на стоявших на пороге двух мужчин с бородками и подозрительно широкими улыбками.
— Возрадуйтесь, ибо Спаситель идет! И мы несем сию благую весть в ваш дом!
— Фак, Свидетели… — раздраженное шипение в затылок отлично подсказало, с кем мы столкнулись.
«Вспомни говно… Прости, Господи», — прочистил я горло и, находясь сейчас в куда более благом расположении духа, чем часа полтора назад, изобразил искреннюю заинтересованность:
— О, Спаситель, правда? Ребят, у меня труба на кухне засорилась, ваш Спаситель не найдет время и не посмотрит ее? Он меня реально этим спасет! А то раковина уже жиром заросла, подходить противно.
По полу рассыпались журналы, стопку которых держал один из Свидетелей, оба беззвучно открывали и закрывали рты, будто выброшенные на берег рыбы — и, решив закончить на этом разговор, я захлопнул дверь перед их носами и запер.
Ноа, продолжая стоять за спиной, хрюкал и затыкал себе рот свободной рукой и пистолетом, от напряжения краснея все больше — и лишь после закрытия дверей лифта в подъезде наконец расхохотался. Да так громко, что я едва не оглох. Не завидую я его соседям.
— Труба за… раковина! Финя, я… — насилу угомонив себя, он вытер выступившие слезы и шмыгнул носом. — Финя, я только что убедился, что Бисмарк был прав. Или кто там что говорил?
— Ты про то, что Россия на все отвечает своей неисправимой глупостью? — хмыкнув и помассировав поясницу, я подобрал с пола бейсбольную биту и отнес обратно в комнату, где поставил на место в углу рядом со шкафом. — Да, он это говорил. Забросаем врагов ушанками, валенками и тульскими пряниками…
И тут мой взгляд упал на какую-то старую книгу, видимо, упавшую со шкафа или полки, когда я буянил: в кожаном переплете, по уголкам обитом металлом, уже нечитаемое название. Но на первой желтовато-бежевой странице и название, и имя автора читались отлично, отчего у меня по спине пробежался холодок, а в горле пересохло. «Молот ведьм», Генрих Крамер.
Ноа, ругнувшись, вырвал ее у меня из рук:
— На мусорке нашел, думал старьевщику или антиквару продать, да вот все не соберусь. Небось, чего-то стоит…
Я облегченно выдохнул, стараясь не показать того, насколько струхнул в этот момент. Что-то за этот вечер многовато я вынес тревог из-за своего парня…
— Нэйтан, да? — потянулся я к нему ладонью, не ожидая, что он тут же ткнется в нее головой, беззвучно замурлыкав, и начнет перебирать передними лапами на моих ногах, оставляя затяжки на джинсах.
Я с детства не любил кошек — вернее, мне внушили нелюбовь к ним, как к нечистым созданиям. Но, когда приходится перебиваться ночлежками, в которых кошки — обычные обитатели, прикормленные любимцы и хорошие средства для обогрева, особенно зимой, чужие наставления забываются быстро.
Стиснувшие до стона ребер объятья прорвали плотину, и я с хриплыми рыданиями вцепился в Ноа, то наперебой ругая его и на родном, и на английском, посылая во всех известных направлениях; то прося у него прощения, то крича о том, как мне за него, дурня, было страшно до усрачки…
А потом был самый крышесносный секс в моей жизни. Незащищенный. На диване в гостиной после снятия напряжения в коридоре. И, судя по неумолимости моего парня, соскучиться по мне успели изрядно…
— Тц, ты своей щетиной мне сейчас всю кожу на плече сдерешь, — отстранился я от горячего тела так, чтобы не упасть с дивана на пол, а сползти… пусть и на бедро, но моей заднице это не понравилось.
— Сегодня мне как-то не до бритья было.
— Опять этот жиртрест? — выудил я из джинсов свои трусы и натянул на себя прямо лежа, сдувая с носа мокрые после ванны с пенкой волосы.
Ноа на несколько секунд завис, приподнявшись на локте и наблюдая мою гимнастику на ковре:
— Этот жиртрест — мой начальник. И был аврал…
— Пусть увеличит штат, если рук не хватает, а не выдергивает тебя в твой выходной! — резко сел я, отряхивая со своей бетмэнской футболки комочек пыли, к нему приставший — и поплатился занывшей спиной.
Он мне хотел ответить — но нас отвлек звонок в дверь.
— Ждешь кого-то?
— На такие развалины после Перл-Харбор? Всегда мечтал.
Глазка в двери не было, так что я по-геройски открыл дверь, пока мой парень прятал свой горячо любимый Магнум под кухонным полотенцем и занимал стратегически важную позицию у меня за спиной.
— Чем могу помочь? — воззрился я на стоявших на пороге двух мужчин с бородками и подозрительно широкими улыбками.
— Возрадуйтесь, ибо Спаситель идет! И мы несем сию благую весть в ваш дом!
— Фак, Свидетели… — раздраженное шипение в затылок отлично подсказало, с кем мы столкнулись.
«Вспомни говно… Прости, Господи», — прочистил я горло и, находясь сейчас в куда более благом расположении духа, чем часа полтора назад, изобразил искреннюю заинтересованность:
— О, Спаситель, правда? Ребят, у меня труба на кухне засорилась, ваш Спаситель не найдет время и не посмотрит ее? Он меня реально этим спасет! А то раковина уже жиром заросла, подходить противно.
По полу рассыпались журналы, стопку которых держал один из Свидетелей, оба беззвучно открывали и закрывали рты, будто выброшенные на берег рыбы — и, решив закончить на этом разговор, я захлопнул дверь перед их носами и запер.
Ноа, продолжая стоять за спиной, хрюкал и затыкал себе рот свободной рукой и пистолетом, от напряжения краснея все больше — и лишь после закрытия дверей лифта в подъезде наконец расхохотался. Да так громко, что я едва не оглох. Не завидую я его соседям.
— Труба за… раковина! Финя, я… — насилу угомонив себя, он вытер выступившие слезы и шмыгнул носом. — Финя, я только что убедился, что Бисмарк был прав. Или кто там что говорил?
— Ты про то, что Россия на все отвечает своей неисправимой глупостью? — хмыкнув и помассировав поясницу, я подобрал с пола бейсбольную биту и отнес обратно в комнату, где поставил на место в углу рядом со шкафом. — Да, он это говорил. Забросаем врагов ушанками, валенками и тульскими пряниками…
И тут мой взгляд упал на какую-то старую книгу, видимо, упавшую со шкафа или полки, когда я буянил: в кожаном переплете, по уголкам обитом металлом, уже нечитаемое название. Но на первой желтовато-бежевой странице и название, и имя автора читались отлично, отчего у меня по спине пробежался холодок, а в горле пересохло. «Молот ведьм», Генрих Крамер.
Ноа, ругнувшись, вырвал ее у меня из рук:
— На мусорке нашел, думал старьевщику или антиквару продать, да вот все не соберусь. Небось, чего-то стоит…
Я облегченно выдохнул, стараясь не показать того, насколько струхнул в этот момент. Что-то за этот вечер многовато я вынес тревог из-за своего парня…
Глава 4. Охотничьи ценности и родственные связи
Присев на диван и включив телевизор, я вскрикнул, когда прямо на колени мне запрыгнул большой пушистый черный кот. И от внимательного взгляда желто-зеленых глаз, проникающего в, казалось бы, самую мою душу и видящего все тайны, что скрываю в глубине себя, по телу пробежались мурашки.— Нэйтан, да? — потянулся я к нему ладонью, не ожидая, что он тут же ткнется в нее головой, беззвучно замурлыкав, и начнет перебирать передними лапами на моих ногах, оставляя затяжки на джинсах.
Я с детства не любил кошек — вернее, мне внушили нелюбовь к ним, как к нечистым созданиям. Но, когда приходится перебиваться ночлежками, в которых кошки — обычные обитатели, прикормленные любимцы и хорошие средства для обогрева, особенно зимой, чужие наставления забываются быстро.
Страница 8 из 22
