Каждый может упороться до неузнаваемости и влипнуть в неприятности. Но я упоротая уже давно и надолго. Ибо только этим можно обьяснить факт того что, кинувшись в лес за силуэтом, я смогла… попасть в векторы Слендера, словить розу от Оффа, превратиться в безликую и совратить Сплендора! А ведь была простым человеком с даром целителя… но как бы я ни переживала… да хранит меня святая Википедия и Пророк Добро!
84 мин, 22 сек 2659
В реальности был закат. Солнце уже скрылось за горизонтом, но небо ещё светилось. Постепенно сумрак накрыл лес Слендера, а значит он вышел на охоту. И моё подозрение подтвердилось, когда я увидела его записку на дереве. Чтож, можно и поиграть, подумала я и сорвала записку, тут же спрятавшись в кустах. Слендер появился спустя две секунды после того как я спряталась, и не заметил меня. Я же ловко подсмотрела в его голове места с записками и тпнула ко второй.
И снова он появился спустя секунду, а я тем временем уже срывала третью записку. Было невыразимо приятно ощущать его растерянность, ведь я была быстрее. Лишь когда восьмая записка была у меня, я позволила себе его дождаться. Он был ощутимо удивлён, но видимо смог догадаться, кто так быстро его записульки посрывал. Я же спокойно вернула эти листочки ему и предложила выпить вместе кофе, и Слендер согласился.
Спустя время мы с ним пили мой любимый карамельный латте и разговаривали. Я была просто в шоке — Слендер был непривычно мягким и понимающим, от него просто веяло добротой и заботой. А Слендер лишь смотрел на меня невероятно тёплым взглядом, и я просто плавилась от этого тепла. Когда он обнял меня — я сидела у него на коленях — я не заметила. А Сленди вдруг коснулся своим клыкастым ртом моей щеки. Это у него поцелуй такой. А у меня зашевелились крылья, нарисованные на спине. И я спросила Слендера:
— А давай полетаем вместе?
Он явно опешил от моего предложения:
— Но у меня же крыльев нет, да и у тебя…
— У меня есть. А тебе… я дам тебе крылья.
Неудивительно что он сразу согласился, мы вышли во двор его дома и я… резко ударила двумя векторами по его спине, разрывая пиджак с рубашкой и слегка надрезая кожу на лопатках. Сленди резко дёрнулся, а затем за его спиной развернулись чёрные крылья, семь метров в размахе, напоминающие крылья адского ворона. У меня же крылья были пёстрыми, как у голубя, не больше пяти метров в размахе. И мы со Слендером взлетели, я первая, а он, наблюдая, следом за мной.
Летали мы долго, луна успела преодолеть уже половину своего ночного пути, а Слендер, опьянённый восторгом полёта, продолжал рисовать узоры в небе. Я давно уже налеталась и висела в воздухе, изредка взмахивая крыльями, сжимая в руках сорванную с неба звезду фиолетового цвета. Такая редкость, обычно звёзды красные или зелёные, ну или голубые на крайний случай. Мне очень повезло. А Слендер всё кувыркался в небе, разбивая крыльями туманные облака.
В конце концов Сленди успокоился и я утащила его отдыхать на плотное облако ближе к звёздам. И едва мы улеглись, как Сленд меня поцеловал — мягко и нежно, совершенно непривычно для него. Мне же понравилось. То что было потом предугадать несложно…
Походу мы так и уснули на облаке. Хорошо что ветра не было, и облако так и осталось висеть в небе над лесом Слендера. Наша одежда валялась по всему облаку, оказавшемуся весьма обширным. Слендер не спал, он смотрел на меня удивительно мягким взглядом, и я, потянувшись как кошка, добралась до его лица и мягко поцеловала…
Окончательно проснулись мы спустя ещё час, оделись и, не желая работать крыльями, телепортнулись в спальню Слендера, а по совместительству и мою. И наш разговор отложился ещё часа на два… или три… короче когда мы наконец угомонились, был уже вечер. Снова. Мы со Сленди пришли на кухню, он приготовил ужин — как всегда мясо в подливке — и мы начали судьбоносный разговор, о чём я в тот момент не подозревала.
— Нам надо очень серьёзно поговорить, Рина. — сказал Слендер.
— О чём же? — я искренне недоумевала.
— За прошедший месяц очень многое изменилось. Папа остыл, братья не сердятся, Сплендора простили. Нет, правда — быстро сказал он, останавливая мои высказывания движением руки. — Я тебе не вру, ты стала слишком сильна и мы не можем себе позволить ненависть к тебе или страх. Безликим страх не присущ. Поэтому тебя простили за тот всплеск, и Сплендора тоже. Ты всегда была добра к нему и ко всем нам, поэтому тот приступ списали на стресс от превращения и простили. Все мы рождались через всплески эмоций, Отец родился через смерть, я через страх, Офф через страсть и пошлость, про Трендера не скажу… а Сплендор родился через любовь. Он добрее всех нас, и заслуживает доверия и доброты, которых не всегда хватает. А ты родилась через боль. Мы видели, как изменялось твоё искажённое гримасой боли лицо. Поэтому ты и выплеснула излишек боли на нас, неосознанно.
Я сидела в полнейшем апофигее, я и не подозревала о чём то подобном. А Слендер продолжил:
— За прошедшее время я многое понял. Братья весь этот месяц подкалывали меня фразочками типа он влюбился, опять о Рине думает, это любовь и прочими. И я вправду понял. Это чувство тепла, доброты и заботы при мысли о тебе и были любовью. Я думал что способен лишь на гнев и ненависть, но нет. Я по настоящему полюбил тебя.
Эти слова буквально взорвали меня изнутри. По моим щекам побежали дорожки кровавых слёз, и я сказала:
— Я всегда любила только тебя, мой любимый монстр.
И снова он появился спустя секунду, а я тем временем уже срывала третью записку. Было невыразимо приятно ощущать его растерянность, ведь я была быстрее. Лишь когда восьмая записка была у меня, я позволила себе его дождаться. Он был ощутимо удивлён, но видимо смог догадаться, кто так быстро его записульки посрывал. Я же спокойно вернула эти листочки ему и предложила выпить вместе кофе, и Слендер согласился.
Спустя время мы с ним пили мой любимый карамельный латте и разговаривали. Я была просто в шоке — Слендер был непривычно мягким и понимающим, от него просто веяло добротой и заботой. А Слендер лишь смотрел на меня невероятно тёплым взглядом, и я просто плавилась от этого тепла. Когда он обнял меня — я сидела у него на коленях — я не заметила. А Сленди вдруг коснулся своим клыкастым ртом моей щеки. Это у него поцелуй такой. А у меня зашевелились крылья, нарисованные на спине. И я спросила Слендера:
— А давай полетаем вместе?
Он явно опешил от моего предложения:
— Но у меня же крыльев нет, да и у тебя…
— У меня есть. А тебе… я дам тебе крылья.
Неудивительно что он сразу согласился, мы вышли во двор его дома и я… резко ударила двумя векторами по его спине, разрывая пиджак с рубашкой и слегка надрезая кожу на лопатках. Сленди резко дёрнулся, а затем за его спиной развернулись чёрные крылья, семь метров в размахе, напоминающие крылья адского ворона. У меня же крылья были пёстрыми, как у голубя, не больше пяти метров в размахе. И мы со Слендером взлетели, я первая, а он, наблюдая, следом за мной.
Летали мы долго, луна успела преодолеть уже половину своего ночного пути, а Слендер, опьянённый восторгом полёта, продолжал рисовать узоры в небе. Я давно уже налеталась и висела в воздухе, изредка взмахивая крыльями, сжимая в руках сорванную с неба звезду фиолетового цвета. Такая редкость, обычно звёзды красные или зелёные, ну или голубые на крайний случай. Мне очень повезло. А Слендер всё кувыркался в небе, разбивая крыльями туманные облака.
В конце концов Сленди успокоился и я утащила его отдыхать на плотное облако ближе к звёздам. И едва мы улеглись, как Сленд меня поцеловал — мягко и нежно, совершенно непривычно для него. Мне же понравилось. То что было потом предугадать несложно…
Походу мы так и уснули на облаке. Хорошо что ветра не было, и облако так и осталось висеть в небе над лесом Слендера. Наша одежда валялась по всему облаку, оказавшемуся весьма обширным. Слендер не спал, он смотрел на меня удивительно мягким взглядом, и я, потянувшись как кошка, добралась до его лица и мягко поцеловала…
Окончательно проснулись мы спустя ещё час, оделись и, не желая работать крыльями, телепортнулись в спальню Слендера, а по совместительству и мою. И наш разговор отложился ещё часа на два… или три… короче когда мы наконец угомонились, был уже вечер. Снова. Мы со Сленди пришли на кухню, он приготовил ужин — как всегда мясо в подливке — и мы начали судьбоносный разговор, о чём я в тот момент не подозревала.
— Нам надо очень серьёзно поговорить, Рина. — сказал Слендер.
— О чём же? — я искренне недоумевала.
— За прошедший месяц очень многое изменилось. Папа остыл, братья не сердятся, Сплендора простили. Нет, правда — быстро сказал он, останавливая мои высказывания движением руки. — Я тебе не вру, ты стала слишком сильна и мы не можем себе позволить ненависть к тебе или страх. Безликим страх не присущ. Поэтому тебя простили за тот всплеск, и Сплендора тоже. Ты всегда была добра к нему и ко всем нам, поэтому тот приступ списали на стресс от превращения и простили. Все мы рождались через всплески эмоций, Отец родился через смерть, я через страх, Офф через страсть и пошлость, про Трендера не скажу… а Сплендор родился через любовь. Он добрее всех нас, и заслуживает доверия и доброты, которых не всегда хватает. А ты родилась через боль. Мы видели, как изменялось твоё искажённое гримасой боли лицо. Поэтому ты и выплеснула излишек боли на нас, неосознанно.
Я сидела в полнейшем апофигее, я и не подозревала о чём то подобном. А Слендер продолжил:
— За прошедшее время я многое понял. Братья весь этот месяц подкалывали меня фразочками типа он влюбился, опять о Рине думает, это любовь и прочими. И я вправду понял. Это чувство тепла, доброты и заботы при мысли о тебе и были любовью. Я думал что способен лишь на гнев и ненависть, но нет. Я по настоящему полюбил тебя.
Эти слова буквально взорвали меня изнутри. По моим щекам побежали дорожки кровавых слёз, и я сказала:
— Я всегда любила только тебя, мой любимый монстр.
Страница 15 из 23
