Принц Преисподней

Хранительница подходила к выходу из Лабиринта, когда ее окликнули. На невысокой стене сидела Эвина, скрестив босые ноги. Сейчас она походила на уличную девчонку из городских кварталов, где прошло детство Алиссы.

— Забыла отдать подарок для твоей малышки, — Эвина протянула ей хрустальный шар. — Джарет мне рассказал о ней.

— Что это? — Алисса настороженно посмотрела на кристалл.

— Бери, не бойся, — королева Лабиринта засмеялась. — Это сказка. Ее можно изменять, как захочется. Детям такое нравится.

Алисса взяла подарок. И неожиданно для себя спросила:

— А кто у вас будет?

— Девочка, — Эвина мечтательно улыбнулась и вдруг спросила: — А хранительницам запрещено выходить замуж?

— Не запрещено, просто не принято, — смутилась Алисса.

Эвина задумчиво посмотрела на нее.

— Ага… Ну ладно, удачи тебе! — она развернулась и спрыгнула на другую сторону стены.

Дом-на-Перекрестке. Три дня спустя.

Алисса пришла к горестному выводу, что не предназначена для материнства. Малышка Элис, которую она привела в Дом, оказалась очаровательной девочкой. Все воспитательницы были от нее в восторге, но Хранительница просто не знала, как с ней обращаться. Со старшими ученицами Алисса быстро находила общий язык. Они ее обожали. А когда Алисса приносила Элис подарки, та едва слышно благодарила и тут же убегала. Хранительница сидела в своем кабинете, подперев голову руками и предавалась грустным мыслям.

В дверь постучали.

— Госпожа Хранительница, — молоденькая дежурная почему-то лукаво улыбалась. — К вам эльф!

— Не эльф, а сид, — машинально поправила Алисса. — Сколько раз объяснять, что они не любят это слово. Он назвался?

— Нет, — девушка смутилась. — Но он сказал, что вы его знаете.

— Хорошо, приведи.

Через минуту в кабинет вошел Ганконер — заметно осунувшийся и побледневший. Но его обаятельная улыбка осталась прежней.

— Здравствуй, — он перегнулся через стол и поцеловал Алиссу в щеку. — Не выгонишь?

— В какую беду ты угодил? — Хранительница нахмурилась. — Присаживайся и рассказывай.

Ганконер с облегчением откинулся на спинку стула. Алисса ни разу не видела его таким усталым.

— Король Благого двора внезапно решил предъявить мне все старые счета разом и скомандовал «фас» своим прихвостням. Моего дома уже нет. Я прошу твоей помощи и убежища.

— Вообще-то Перекресток не вмешивается во внутренние дела фейри, — Алисса искренне сочувствовала Музыканту, но сомневалась, что сможет как-то повлиять на ситуацию. — Тебе лучше к Эвине обратиться. Вы же с ней друзья?

Ганконер слабо улыбнулся.

— Эвина неотделима от Джарета. А просить его о помощи я не хочу. У нас с ним слишком сложные отношения.

— Кстати, давно хотела спросить, кто из вас старше — он?

— Нет, я — на сто двадцать лет. Но Джарет не любит, когда ему об этом напоминают.

Алисса удивилась. Джарету на вид можно было дать тридцать лет по человеческим меркам. Ганконеру — не больше двадцати. В очередной раз она убедилась, как обманчива внешность фейри. И тут она вспомнила еще одну популярную сплетню.

— Подожди, но ведь есть еще Нимуэ. Вы же с ней, говорят, близки? А Брайан ни в чем не отказывает любимой племяннице.

— Она ему не племянница, а фаворитка, — поморщился Музыкант. — И это как раз один из пунктов в списке его претензий ко мне.

Алисса вздохнула.

— Что конкретно ты от меня хочешь?

— Убежища хотя бы на неделю. И посредничества. У меня еще сохраняется надежда, что Брайан опомнится.

— Хорошо, — Алисса приняла решение. — Можешь оставаться здесь, пока король Благого двора не предъявит претензии. У нас есть гостевые комнаты. Но фейри в Доме обычно предпочитают не задерживаться — ваша магия здесь не работает.

— Переживу как-нибудь, — Ганконер просиял. — Я твой должник!

Проводив его в гостевую часть Дома, Алисса отправила весть королю гоблинов. Джарет ответил, что будет ждать дальнейших новостей.

Вечером Хранительница посидела у кроватки Элис. Девочка спала, сжимая под подушкой кристалл со своей сказкой. Алисса осторожно погладила взъерошенные волосы, поправила одеяло и ушла. Но оставаться одной не хотелось. Она постучалась в комнату Ганконера. Он тут же открыл. В одной руке у него была открытая книга, в другой — надкушенное яблоко.

— Тебе показали, где у нас столовая? — спохватилась Алисса.

— Да, — он пропустил ее в комнату и босой ногой прикрыл дверь. — Твои ученицы были очень любезны.

— Вот только чтобы я тебя возле них не видела! — Хранительница только сейчас сообразила, чем чревато пребывание в Доме, полном молодых девушек, золотоволосого сида. — Обещай мне, что не попытаешься соблазнить ни одну из них!

— Обещаю, — Ганконер сел на кровать и с хрустом откусил кусок от яблока. — Мне сейчас не до любви, можешь не беспокоиться.

Алисса присела на стул у окна. Комната была небольшая — стол, стул, кровать — вот и вся обстановка. Ганконер в нее решительно не вписывался.

— Я хочу спросить, — Алисса по привычке переплела пальцы. — Похоже, ты лучше всех знаешь Эвину. Ей действительно нужна кровь сидов, как боится Моргана?