Фандом: Изумрудный город. Сколько надо переступить невидимых барьеров в своей душе, чтобы стать Принцессой Тьмы? Но всегда есть лучик света в тёмном царстве. Дочь бывшей невесты Железного Дровосека ждёт странная и необычная судьба…
159 мин, 48 сек 3128
— Перспективная колдунья, — с одобрением отзывался о ней Пакир. Ланга молчала. Страшилу ей было немного жаль. Хотя он и был другом Железного Дровосека, но, по крайней мере, о своих мозгах помнил всегда. Правда, отстоять своё право на трон они ему почему-то не помогли.
Ланга видела Корину за магическими книгами. Выражение лица черноволосой красавицы было далеко не добрым. Временами по нему скользила ухмылка, которую Ланга назвала бы мстительной.
— Что она хочет? — как-то спросила она у Властелина.
— Свести счеты.
— С кем?
— С некоей Феей Убивающего домика, Элли. Знаешь о такой?
Бессмысленный вопрос. Та самая Элли. Фея Элли, Фея Убивающего домика, была чуть ли не национальным героем Жевунов — ведь её домик уничтожил Гингему. Вот только для Ланги толку с того было мало. Гингема погибла, но мама ещё пятнадцать лет чуть ли не в рабстве ходила у своей вредной тётки, а потом вышла замуж поневоле, — её непутёвый бессердечный жених ушёл вслед за той самой Элли в Изумрудный город и остался в Фиолетовой стране. Хотя в этом Ланга Элли уже не могла винить…
— Зачем же она хочет ей отомстить?
— За Гингему. Я не говорил тебе, что Корина — её приёмная дочь и ученица?
— Ах вот оно что… — Ланга сузила глаза.
Ещё лучше! Корина — ученица той, которая виновна во всех маминых бедах. Ну что ж, дополнительный повод её ненавидеть. Хорошо, что Элли убила Гингему своим домиком. Хорошо бы у этой Корины ничего не получилось… Интересно, сможет ли Ланга ей помешать? Фея Элли сейчас живёт в Большом мире, а Лангу пока что ещё вообще нельзя назвать волшебницей — против Корины она в магии ничто, но ей очень хотелось хотя бы как-нибудь навредить Корине. Хотя бы просто быть против неё.
— И что она хочет сделать Элли? — задала Ланга следующий вопрос.
— Убить её родителей, насколько я понимаю, — равнодушно отозвался Властелин, откидываясь на спинку трона. — Впрочем, на мой взгляд, поздновато спохватилась. Родители феи Элли уже так стары, умрут они годом раньше или годом позже — какая разница… Но, — он снова перешёл на одобрительный тон, — для Корины это дело принципа. Она сказала, что отомстит Элли — и она ей мстит, даже если месть бессмысленна. Учись, Ланга. Никогда не вредно учиться на чужих ошибках — даже у тех, кого ты ненавидишь.
Ланга пожала плечами. Чему же тут учиться? Бессмысленной трате сил?
Запястья больно сдавило невидимыми обручами.
— Учиться целеустремлённости, — свистяще объяснил Пакир, нависая над девушкой. — Учиться держать обещания, данные самой себе. Заметь, я не говорю — держать своё слово! Это разные вещи. Ты не обязана исполнять всё, что наболтала другим — к тому же всегда можно пообещать так, что останется лазейка. Но если ты дала слово самой себе, твёрдо решила, допустим, овладеть оружием — ты должна научиться этому во что бы то ни стало. И не позволять себе размазаться по стенке после первой же неудачи! И если у тебя есть враг — нельзя придумывать тысячи причин, по которым тебе лень его уничтожить. И не размениваться на глупости вроде птичек, мышек и прочих зверушек, которые якобы нуждаются в твоей помощи. У Корины есть цель, и она ей следует. У тебя же цель размыта настолько, что ты сама не знаешь, чего хочешь.
— Я знаю, чего хочу, — с недоумением пробормотала Ланга.
— Да? И чего же? — с издёвкой поинтересовался Властелин Тьмы. — Хочешь вернуться к мамочке и отомстить Дровосеку? А как ты будешь это делать? У тебя нет конкретных желаний — у тебя только куча эмоций и чувств, — последнее слово Пакир выговорил протяжно и тоненько, закатив глаза. Ланга сжала губы. Чувства в Подземной стране не приветствовались. Даже ненависть постепенно заменялась холодным расчётом. И Пакир не умел ненавидеть — так же, как не мог любить. Чтобы ненавидеть, нужно тоже иметь сердце.
Но у Ланги сердце было. И оно пока не стало ледяным…
Отношение Пакира к Ланге — и, как следствие, её новое, хотя и неофициальное, положение во дворце никого не могло оставить равнодушным.
Некоторые слуги начали стелиться перед ней: птичка не последнего полёта, вдруг поднимется ещё выше, да и вспомнит тех, кто когда-то оказал ей услугу. Ланге это было противно. Очень уж навязчиво предлагали ей дружбу. Она слишком хорошо понимала: и для мнимых друзей, и для подхалимов её доброе отношение было лишь поводом надеяться на повышение, на покрывание их мелких грешков… Ланга дарила им только своё презрение, смотрела на них свысока, почти повелительно, и не раз слышала потом в свой адрес «вот принцесса какая».
Отдельно стоял командующий армией Пакира. Маршал Хорал был выше неё в негласной дворцовой иерархии и даже не склонял голову перед негласной пленницей. Но и обижать девушку ему было как-то неинтересно. И её повышение никак не трогало каббара, он был умнее других и понимал, что и от него тут ничего не зависит, и Ланге он сто лет не нужен. Если девушка встречалась с ним случайно, то они максимум одаривали друг друга чуть колючим взглядом, как бы говоря: ты, конечно, пользуешься вниманием Властелина, но имей в виду, что я тоже.
Ланга видела Корину за магическими книгами. Выражение лица черноволосой красавицы было далеко не добрым. Временами по нему скользила ухмылка, которую Ланга назвала бы мстительной.
— Что она хочет? — как-то спросила она у Властелина.
— Свести счеты.
— С кем?
— С некоей Феей Убивающего домика, Элли. Знаешь о такой?
Бессмысленный вопрос. Та самая Элли. Фея Элли, Фея Убивающего домика, была чуть ли не национальным героем Жевунов — ведь её домик уничтожил Гингему. Вот только для Ланги толку с того было мало. Гингема погибла, но мама ещё пятнадцать лет чуть ли не в рабстве ходила у своей вредной тётки, а потом вышла замуж поневоле, — её непутёвый бессердечный жених ушёл вслед за той самой Элли в Изумрудный город и остался в Фиолетовой стране. Хотя в этом Ланга Элли уже не могла винить…
— Зачем же она хочет ей отомстить?
— За Гингему. Я не говорил тебе, что Корина — её приёмная дочь и ученица?
— Ах вот оно что… — Ланга сузила глаза.
Ещё лучше! Корина — ученица той, которая виновна во всех маминых бедах. Ну что ж, дополнительный повод её ненавидеть. Хорошо, что Элли убила Гингему своим домиком. Хорошо бы у этой Корины ничего не получилось… Интересно, сможет ли Ланга ей помешать? Фея Элли сейчас живёт в Большом мире, а Лангу пока что ещё вообще нельзя назвать волшебницей — против Корины она в магии ничто, но ей очень хотелось хотя бы как-нибудь навредить Корине. Хотя бы просто быть против неё.
— И что она хочет сделать Элли? — задала Ланга следующий вопрос.
— Убить её родителей, насколько я понимаю, — равнодушно отозвался Властелин, откидываясь на спинку трона. — Впрочем, на мой взгляд, поздновато спохватилась. Родители феи Элли уже так стары, умрут они годом раньше или годом позже — какая разница… Но, — он снова перешёл на одобрительный тон, — для Корины это дело принципа. Она сказала, что отомстит Элли — и она ей мстит, даже если месть бессмысленна. Учись, Ланга. Никогда не вредно учиться на чужих ошибках — даже у тех, кого ты ненавидишь.
Ланга пожала плечами. Чему же тут учиться? Бессмысленной трате сил?
Запястья больно сдавило невидимыми обручами.
— Учиться целеустремлённости, — свистяще объяснил Пакир, нависая над девушкой. — Учиться держать обещания, данные самой себе. Заметь, я не говорю — держать своё слово! Это разные вещи. Ты не обязана исполнять всё, что наболтала другим — к тому же всегда можно пообещать так, что останется лазейка. Но если ты дала слово самой себе, твёрдо решила, допустим, овладеть оружием — ты должна научиться этому во что бы то ни стало. И не позволять себе размазаться по стенке после первой же неудачи! И если у тебя есть враг — нельзя придумывать тысячи причин, по которым тебе лень его уничтожить. И не размениваться на глупости вроде птичек, мышек и прочих зверушек, которые якобы нуждаются в твоей помощи. У Корины есть цель, и она ей следует. У тебя же цель размыта настолько, что ты сама не знаешь, чего хочешь.
— Я знаю, чего хочу, — с недоумением пробормотала Ланга.
— Да? И чего же? — с издёвкой поинтересовался Властелин Тьмы. — Хочешь вернуться к мамочке и отомстить Дровосеку? А как ты будешь это делать? У тебя нет конкретных желаний — у тебя только куча эмоций и чувств, — последнее слово Пакир выговорил протяжно и тоненько, закатив глаза. Ланга сжала губы. Чувства в Подземной стране не приветствовались. Даже ненависть постепенно заменялась холодным расчётом. И Пакир не умел ненавидеть — так же, как не мог любить. Чтобы ненавидеть, нужно тоже иметь сердце.
Но у Ланги сердце было. И оно пока не стало ледяным…
Отношение Пакира к Ланге — и, как следствие, её новое, хотя и неофициальное, положение во дворце никого не могло оставить равнодушным.
Некоторые слуги начали стелиться перед ней: птичка не последнего полёта, вдруг поднимется ещё выше, да и вспомнит тех, кто когда-то оказал ей услугу. Ланге это было противно. Очень уж навязчиво предлагали ей дружбу. Она слишком хорошо понимала: и для мнимых друзей, и для подхалимов её доброе отношение было лишь поводом надеяться на повышение, на покрывание их мелких грешков… Ланга дарила им только своё презрение, смотрела на них свысока, почти повелительно, и не раз слышала потом в свой адрес «вот принцесса какая».
Отдельно стоял командующий армией Пакира. Маршал Хорал был выше неё в негласной дворцовой иерархии и даже не склонял голову перед негласной пленницей. Но и обижать девушку ему было как-то неинтересно. И её повышение никак не трогало каббара, он был умнее других и понимал, что и от него тут ничего не зависит, и Ланге он сто лет не нужен. Если девушка встречалась с ним случайно, то они максимум одаривали друг друга чуть колючим взглядом, как бы говоря: ты, конечно, пользуешься вниманием Властелина, но имей в виду, что я тоже.
Страница 19 из 44
