Фандом: Изумрудный город. Сколько надо переступить невидимых барьеров в своей душе, чтобы стать Принцессой Тьмы? Но всегда есть лучик света в тёмном царстве. Дочь бывшей невесты Железного Дровосека ждёт странная и необычная судьба…
159 мин, 48 сек 3130
В деле изучения магии Ланга продвигалась крайне медленно.
Занималась она редко, только тогда, когда твёрдо знала: её не засекут. Порой между «уроками» проходило по целому месяцу: рисковать Ланга не хотела. Да и сам«урок» мог длиться минут пять или десять. Но иногда случались и удачи: Пакир отсутствовал по целым дням, а девушка, пользуясь случаем, могла делать, что хотела. Правда, и тут ей приходилось осторожничать по высшему классу. Чтобы никто не видел и не слышал, она уходила в самые далёкие и пустынные коридоры, мечтая при этом как можно скорее найти заклинание, помогающее стать невидимкой. Её положение, несмотря на всю снисходительность Пакира, оставалось крайне шатким: стоит сделать один неверный шаг, допустить хотя бы одну ошибку — и неизвестно, что тебя ждёт. Ничего хорошего — это точно. А Ланга уже сделала много такого, за что Пакир её не погладил бы по головке — разве что молнией или острым мечом.
На каждом занятии она повторяла предыдущие заклинания, а потом — если успевала — исследовала одно новое. Исследовала — потому что никогда не могла заранее определить, что у неё получится. То заклинание, которое она про себя назвала «летающая книга», на самом деле поднимало в воздух любые предметы, а не только книгу. Выяснилось это примерно на третьем занятии, когда Ланга произносила заклятье, глядя не на страницы, а в сторону: её взгляд был сосредоточен на другом предмете. Предметом оказалась чернильница. Испуганная Ланга ахнула и нечаянно отвернулась, когда чернильница вдруг поднялась в воздух, в результате чего на столе образовалась огромная синяя лужа. Путём проб и ошибок девушка поняла: взгляд должен быть сфокусирован на предмете. Даже не просто сфокусирован — было тут что-то такое, что Ланга назвать не могла. Какая-то внутренняя сила, что ли, которая просыпалась от слов заклинания и поднимала предметы в воздух.
«Так что, выходит, — думала Ланга, — Пакир ошибался, когда говорил, что магии нужно учиться в раннем детстве? Или просто не хотел, чтобы я становилась волшебницей, и пытался меня остановить? А почему?»
Впрочем, магия оказалась трудным делом. Даже после самых простеньких заклинаний Ланга уставала — правда, чем дальше, тем меньше, но к тому времени она уже успевала изучить что-нибудь более сложное, так что общая усталость за время занятия с каждым разом не уменьшалась. Да и заклинания порой подбрасывали ей неприятные сюрпризы. Где-то на пятый раз у неё вдруг в один миг вспыхнула и сгорела тетрадь с конспектами по ботанике — девушка даже ахнуть не успела. На картинке рядом с заклинанием было, однако, нарисовано совсем другое: человек протягивал руку к ветке дерева. Ланга же так испугалась (как бы у неё ещё что-нибудь тут не вспыхнуло!), что осмелилась вернуться к этому заклинанию только три занятия спустя, и тогда разобралась, в чём дело: вместо «нириэ» она в прошлый раз прочла«нэрэ». А поди их разбери, эти старые буквы! Да и произносить всё это — язык сломаешь. Рисунки же подсказок практически не давали.
В зеркалах она видела своё отражение. Высокая, худая и бледная… Это не ново и практически не менялось на протяжении последних десяти лет. Мрачный вид. Лицо заострилось, глаза чуть запали и стали ещё пронзительнее. Две косы свободно спускаются ниже пояса — пепельно-серебристые в свете пещеры. Ланга скептически оглядела себя. Да, годы идут. Так скоро поседеешь и не заметишь. Хотя какое значение для Тьмы имеет её внешность?
Тёмная фигура неслышно возникла за спиной. Ланга быстро обернулась и склонила голову.
— Властелин…
— Да, это я, — скучающе откликнулся Пакир. Даже чуть раздражённо. — Ты что тут забыла?
Ланга пробормотала что-то вроде «простите, повелитель, я ухожу», но, видимо, Пакир вовсе не из-за её присутствия тут ворчал. Просто впал в очередной раз в плохое настроение. Это было опасно: когда он был в таком состоянии, ему трудно было угодить, трудно было вообще понять, чего он хочет.
— Что же ты там пыталась разглядеть, а?
— Да так…
— Вижу. Самолюбование — одна из главных женских маний. Женщины любят, когда их хвалят за красоту, даже если говорят, что им безразлична их внешность. Однако ты уже стала совсем взрослой, а годы идут. Так скоро поседеешь и не заметишь, — с насмешкой озвучил Пакир недавние мысли Ланги. — Хотя какое значение для Тьмы имеет твоя внешность?
Девушка не стала краснеть и вообще как-либо реагировать. Во-первых, Властелин никогда не делал секрета из того, что любит подсмотреть чужие мысли. Во-вторых, ведь это в самом деле так… Нет, дело было не в том, что ей было жаль уходящей молодости. Просто ещё столько можно было бы сделать, выучить, но что толку в этом, если, научившись, например, наконец-то владеть оружием, она тут же сойдёт в могилу от старости, не принеся никому никакой пользы?
Занималась она редко, только тогда, когда твёрдо знала: её не засекут. Порой между «уроками» проходило по целому месяцу: рисковать Ланга не хотела. Да и сам«урок» мог длиться минут пять или десять. Но иногда случались и удачи: Пакир отсутствовал по целым дням, а девушка, пользуясь случаем, могла делать, что хотела. Правда, и тут ей приходилось осторожничать по высшему классу. Чтобы никто не видел и не слышал, она уходила в самые далёкие и пустынные коридоры, мечтая при этом как можно скорее найти заклинание, помогающее стать невидимкой. Её положение, несмотря на всю снисходительность Пакира, оставалось крайне шатким: стоит сделать один неверный шаг, допустить хотя бы одну ошибку — и неизвестно, что тебя ждёт. Ничего хорошего — это точно. А Ланга уже сделала много такого, за что Пакир её не погладил бы по головке — разве что молнией или острым мечом.
На каждом занятии она повторяла предыдущие заклинания, а потом — если успевала — исследовала одно новое. Исследовала — потому что никогда не могла заранее определить, что у неё получится. То заклинание, которое она про себя назвала «летающая книга», на самом деле поднимало в воздух любые предметы, а не только книгу. Выяснилось это примерно на третьем занятии, когда Ланга произносила заклятье, глядя не на страницы, а в сторону: её взгляд был сосредоточен на другом предмете. Предметом оказалась чернильница. Испуганная Ланга ахнула и нечаянно отвернулась, когда чернильница вдруг поднялась в воздух, в результате чего на столе образовалась огромная синяя лужа. Путём проб и ошибок девушка поняла: взгляд должен быть сфокусирован на предмете. Даже не просто сфокусирован — было тут что-то такое, что Ланга назвать не могла. Какая-то внутренняя сила, что ли, которая просыпалась от слов заклинания и поднимала предметы в воздух.
«Так что, выходит, — думала Ланга, — Пакир ошибался, когда говорил, что магии нужно учиться в раннем детстве? Или просто не хотел, чтобы я становилась волшебницей, и пытался меня остановить? А почему?»
Впрочем, магия оказалась трудным делом. Даже после самых простеньких заклинаний Ланга уставала — правда, чем дальше, тем меньше, но к тому времени она уже успевала изучить что-нибудь более сложное, так что общая усталость за время занятия с каждым разом не уменьшалась. Да и заклинания порой подбрасывали ей неприятные сюрпризы. Где-то на пятый раз у неё вдруг в один миг вспыхнула и сгорела тетрадь с конспектами по ботанике — девушка даже ахнуть не успела. На картинке рядом с заклинанием было, однако, нарисовано совсем другое: человек протягивал руку к ветке дерева. Ланга же так испугалась (как бы у неё ещё что-нибудь тут не вспыхнуло!), что осмелилась вернуться к этому заклинанию только три занятия спустя, и тогда разобралась, в чём дело: вместо «нириэ» она в прошлый раз прочла«нэрэ». А поди их разбери, эти старые буквы! Да и произносить всё это — язык сломаешь. Рисунки же подсказок практически не давали.
Глава 9. Обречённая
Чёрные зеркала покрывали все колонны в тронном зале. Ланга не так уж часто заходила в него в последнее время, но сейчас что-то потянуло её туда.В зеркалах она видела своё отражение. Высокая, худая и бледная… Это не ново и практически не менялось на протяжении последних десяти лет. Мрачный вид. Лицо заострилось, глаза чуть запали и стали ещё пронзительнее. Две косы свободно спускаются ниже пояса — пепельно-серебристые в свете пещеры. Ланга скептически оглядела себя. Да, годы идут. Так скоро поседеешь и не заметишь. Хотя какое значение для Тьмы имеет её внешность?
Тёмная фигура неслышно возникла за спиной. Ланга быстро обернулась и склонила голову.
— Властелин…
— Да, это я, — скучающе откликнулся Пакир. Даже чуть раздражённо. — Ты что тут забыла?
Ланга пробормотала что-то вроде «простите, повелитель, я ухожу», но, видимо, Пакир вовсе не из-за её присутствия тут ворчал. Просто впал в очередной раз в плохое настроение. Это было опасно: когда он был в таком состоянии, ему трудно было угодить, трудно было вообще понять, чего он хочет.
— Что же ты там пыталась разглядеть, а?
— Да так…
— Вижу. Самолюбование — одна из главных женских маний. Женщины любят, когда их хвалят за красоту, даже если говорят, что им безразлична их внешность. Однако ты уже стала совсем взрослой, а годы идут. Так скоро поседеешь и не заметишь, — с насмешкой озвучил Пакир недавние мысли Ланги. — Хотя какое значение для Тьмы имеет твоя внешность?
Девушка не стала краснеть и вообще как-либо реагировать. Во-первых, Властелин никогда не делал секрета из того, что любит подсмотреть чужие мысли. Во-вторых, ведь это в самом деле так… Нет, дело было не в том, что ей было жаль уходящей молодости. Просто ещё столько можно было бы сделать, выучить, но что толку в этом, если, научившись, например, наконец-то владеть оружием, она тут же сойдёт в могилу от старости, не принеся никому никакой пользы?
Страница 20 из 44
