Фандом: Изумрудный город. Сколько надо переступить невидимых барьеров в своей душе, чтобы стать Принцессой Тьмы? Но всегда есть лучик света в тёмном царстве. Дочь бывшей невесты Железного Дровосека ждёт странная и необычная судьба…
159 мин, 48 сек 3133
— В общем, вижу, что стареть тебе не хочется? — полувопросительно, полу-утвердительно произнёс Пакир.
Ланга пожала плечами. Знать бы самой, хочется или нет.
— Сколько тебе лет?
Внезапно на Лангу нахлынуло чувство, будто это уже было. Точно так же она слышала этот вопрос и стояла перед этим же самым зеркалом.
— Двадцать четыре, — машинально сказала она, пытаясь вспомнить. Ну конечно. Десять лет назад. Ровно десять лет назад Пакир точно так же спросил её, сколько ей лет. Вряд ли он с тех пор забыл о её возрасте. Зачем же он спрашивает? Опять хочет что-то изменить в её жизни?
Девушке стало не по себе. В прошлый раз, в общем-то, ничего плохого не случилось. Её заставили учиться, и теперь она была за это благодарна… По крайней мере, учёба избавила её от изнурительной, унизительной работы. А что будет сейчас? Ведь вряд ли можно придумать что-то, что ещё повысит её статус среди дворцовых обитателей.
Пакир задумчиво смотрел на неё, как будто прикидывая что-то про себя.
— Так… Расцвет молодости и жизненных сил. Дальше будешь только увядать, слабеть и глупеть…
Ланга представила себе такую перспективу. Видимо, это отразилось на её лице, потому что Властелин тут же отреагировал:
— Понятное дело, не каждому приятно. Особенно девушке. Ты ещё молода, красива, даже иногда не глупа, хотя и, по правде говоря, до очень умной тебе ещё далеко.
Опять его излюбленный метод — кнута и пряника. Вкрадчивый голос, слегка льстивый, чуть насмешливый, сменил недавний раздражённый тон. Ну почему она никогда не может определить его настроение? Хотя понятно, почему — оно меняется каждую минуту. И он не хвалит её. Он никогда её не хвалит. Ругать — ругает, и часто. А вот хвалить не хочет, то ли из-за своей тёмной и недоброжелательной сущности, то ли из-за того, что действительно она пока ещё не заслужила его похвалы. Ланга подумала об этом, и ей стало неприятно. Она, жевунья, хотя и бывшая, но жительница верхнего, светлого и солнечного мира, где никто никого не мучил и не убивал, ждёт похвалы чудовища, монстра, который… Который тем не менее проявляет о ней хотя бы какую-то заботу. Если это можно назвать заботой — как бы высоко ни забиралась Ланга, жизнь в этом дворце всё равно больше похожа на борьбу за выживание.
— Ну так что скажешь?
Ланга молчала. А что она могла сказать? По правде говоря, у неё возникла мысль, что сейчас её могут и убить. Ему-то это ничего не стоит… Умереть в расцвете лет. Так вот глупо погибнуть только из-за того, что додумалась не умереть чуть раньше; что хотела выжить. А у неё был выбор?
— В общем-то, что такое человеческая жизнь по сравнению с вечностью? — вздохнул Пакир, искоса, как будто с намёком, поглядывая на Лангу. — Я живу на свете сотни тысяч лет, и перед моими глазами прошли сотни тысяч людей… Они приходили и уходили. Очень утомительно, когда кто-то всё время мелькает перед глазами. Только вложишь в кого-то хотя бы сколько-нибудь своих сил, как он уже стареет и умирает.
«Чего это он вдруг стал так рассуждать?» — холодком промелькнуло в голове Ланги.
— В общем, так, — внезапно его голос стал жёстким. — Выбор за тобой. Ты можешь стареть и слабеть — а можешь остаться навечно такой, какая ты сейчас.
Ланга изумлённо вскинула глаза.
— Да, ты не ослышалась, — подтвердил Пакир. — Я, конечно, не… не волшебница Розовой страны, — его лицо скривилось в странной усмешке, — которая даст тебе понюхать цветочек — и ты останешься вечно юной и цветущей красавицей. Заколдовывать тебя так, как Гингема заколдовала Корину, я тоже не хочу — Корина всё же когда-нибудь состарится, а мне этого недостаточно. Но я всё же могу сделать так, что ты больше стареть не будешь.
Он посмотрел на Лангу с какой-то нехорошей улыбкой. Девушка выдержала его взгляд.
— И… Как это будет? — осторожно спросила она.
— А ты уже готова? — прищурился Пакир. — Ты, конечно, можешь подумать. Всё взвесить и решить… Недели тебе хватит?
Девушка прикусила губу. Решение пришло быстро.
— Не надо. Я готова.
Уж лучше сейчас. К чему тянуть? Ведь она будет только сомневаться, а Пакир, похоже, ясно выразился: мельтешение перед глазами и постоянная смена окружения ему надоели. Это был такой мягкий намёк на то, что иное решение Ланги ему будет не особо приятно, а когда Пакиру что-то неприятно — всем окружающим не сказать чтобы весело. В первую очередь виновнику этой неприятности.
— Очень хорошо. Тогда тебя позовут. Можешь идти.
Её позвали к Властелину через два дня.
— Садись, — кивнул он ей в ответ на её едва слышное сдержанное «Вы меня звали, Владыка?».
Девушка чуть удивилась. Никогда раньше ей не позволялось сидеть в присутствии Властелина. Рядом с его троном стояло кресло, она осторожно опустилась на самый краешек сиденья.
Ланга пожала плечами. Знать бы самой, хочется или нет.
— Сколько тебе лет?
Внезапно на Лангу нахлынуло чувство, будто это уже было. Точно так же она слышала этот вопрос и стояла перед этим же самым зеркалом.
— Двадцать четыре, — машинально сказала она, пытаясь вспомнить. Ну конечно. Десять лет назад. Ровно десять лет назад Пакир точно так же спросил её, сколько ей лет. Вряд ли он с тех пор забыл о её возрасте. Зачем же он спрашивает? Опять хочет что-то изменить в её жизни?
Девушке стало не по себе. В прошлый раз, в общем-то, ничего плохого не случилось. Её заставили учиться, и теперь она была за это благодарна… По крайней мере, учёба избавила её от изнурительной, унизительной работы. А что будет сейчас? Ведь вряд ли можно придумать что-то, что ещё повысит её статус среди дворцовых обитателей.
Пакир задумчиво смотрел на неё, как будто прикидывая что-то про себя.
— Так… Расцвет молодости и жизненных сил. Дальше будешь только увядать, слабеть и глупеть…
Ланга представила себе такую перспективу. Видимо, это отразилось на её лице, потому что Властелин тут же отреагировал:
— Понятное дело, не каждому приятно. Особенно девушке. Ты ещё молода, красива, даже иногда не глупа, хотя и, по правде говоря, до очень умной тебе ещё далеко.
Опять его излюбленный метод — кнута и пряника. Вкрадчивый голос, слегка льстивый, чуть насмешливый, сменил недавний раздражённый тон. Ну почему она никогда не может определить его настроение? Хотя понятно, почему — оно меняется каждую минуту. И он не хвалит её. Он никогда её не хвалит. Ругать — ругает, и часто. А вот хвалить не хочет, то ли из-за своей тёмной и недоброжелательной сущности, то ли из-за того, что действительно она пока ещё не заслужила его похвалы. Ланга подумала об этом, и ей стало неприятно. Она, жевунья, хотя и бывшая, но жительница верхнего, светлого и солнечного мира, где никто никого не мучил и не убивал, ждёт похвалы чудовища, монстра, который… Который тем не менее проявляет о ней хотя бы какую-то заботу. Если это можно назвать заботой — как бы высоко ни забиралась Ланга, жизнь в этом дворце всё равно больше похожа на борьбу за выживание.
— Ну так что скажешь?
Ланга молчала. А что она могла сказать? По правде говоря, у неё возникла мысль, что сейчас её могут и убить. Ему-то это ничего не стоит… Умереть в расцвете лет. Так вот глупо погибнуть только из-за того, что додумалась не умереть чуть раньше; что хотела выжить. А у неё был выбор?
— В общем-то, что такое человеческая жизнь по сравнению с вечностью? — вздохнул Пакир, искоса, как будто с намёком, поглядывая на Лангу. — Я живу на свете сотни тысяч лет, и перед моими глазами прошли сотни тысяч людей… Они приходили и уходили. Очень утомительно, когда кто-то всё время мелькает перед глазами. Только вложишь в кого-то хотя бы сколько-нибудь своих сил, как он уже стареет и умирает.
«Чего это он вдруг стал так рассуждать?» — холодком промелькнуло в голове Ланги.
— В общем, так, — внезапно его голос стал жёстким. — Выбор за тобой. Ты можешь стареть и слабеть — а можешь остаться навечно такой, какая ты сейчас.
Ланга изумлённо вскинула глаза.
— Да, ты не ослышалась, — подтвердил Пакир. — Я, конечно, не… не волшебница Розовой страны, — его лицо скривилось в странной усмешке, — которая даст тебе понюхать цветочек — и ты останешься вечно юной и цветущей красавицей. Заколдовывать тебя так, как Гингема заколдовала Корину, я тоже не хочу — Корина всё же когда-нибудь состарится, а мне этого недостаточно. Но я всё же могу сделать так, что ты больше стареть не будешь.
Он посмотрел на Лангу с какой-то нехорошей улыбкой. Девушка выдержала его взгляд.
— И… Как это будет? — осторожно спросила она.
— А ты уже готова? — прищурился Пакир. — Ты, конечно, можешь подумать. Всё взвесить и решить… Недели тебе хватит?
Девушка прикусила губу. Решение пришло быстро.
— Не надо. Я готова.
Уж лучше сейчас. К чему тянуть? Ведь она будет только сомневаться, а Пакир, похоже, ясно выразился: мельтешение перед глазами и постоянная смена окружения ему надоели. Это был такой мягкий намёк на то, что иное решение Ланги ему будет не особо приятно, а когда Пакиру что-то неприятно — всем окружающим не сказать чтобы весело. В первую очередь виновнику этой неприятности.
— Очень хорошо. Тогда тебя позовут. Можешь идти.
Её позвали к Властелину через два дня.
— Садись, — кивнул он ей в ответ на её едва слышное сдержанное «Вы меня звали, Владыка?».
Девушка чуть удивилась. Никогда раньше ей не позволялось сидеть в присутствии Властелина. Рядом с его троном стояло кресло, она осторожно опустилась на самый краешек сиденья.
Страница 21 из 44
