Фандом: Изумрудный город. Сколько надо переступить невидимых барьеров в своей душе, чтобы стать Принцессой Тьмы? Но всегда есть лучик света в тёмном царстве. Дочь бывшей невесты Железного Дровосека ждёт странная и необычная судьба…
159 мин, 48 сек 3143
— Да уймись ты, — раздражённо повысил голос Пакир. — С твоей мамой всё в порядке, живёт, как жила. Чего ты так трясёшься? Она же всё равно скоро умрёт. Для неё сейчас жизнь — это только лишние тяготы. Ты бы хотела так жить? Одна — деревенька почти вымерла. В страшном лесу. Старая, слабая, никому не нужная, всеми брошенная женщина. Для неё смерть будет избавлением.
Ланга выпрямилась. Откинула косы на спину, спокойно взглянула в глаза Властелина.
— Для вас всегда все вопросы решаются просто, — тихо заговорила девушка, но в её голосе звенела необычная для неё сталь. Да, Ланга высокомерно разговаривала со слугами и солдатами, но с Пакиром так спокойно заговорила впервые. — Смерть — и всё. Для вас всё равно, птица ли, зверь, раб, солдат, свободный человек… Но вы не можете решать за других. Мама ждёт. Меня и Дровосека. Да, я его ненавижу. Но она его ждёт и любит до сих пор. И она не хочет умирать, пока не увидит нас обоих. Я это знаю лучше вас.
Пакир выслушал её, не перебивая.
Когда она замолчала, долго стояла тишина. Он — на троне, она — перед ним, вдвоём они как будто сражались одним лишь взглядом — как дети играют в «гляделки», где первый моргнувший проиграл. Только здесь всё было куда серьёзнее. Казалось, что всё в порядке, и ничего особенного не происходит: просто раскрылось маленькое преступление, и наказания даже не будет, и просто идёт спокойная беседа Властелина со своей помощницей. Но Ланга чувствовала: всё по-прежнему уже не останется. Сейчас идёт решение вопроса, кто она: сломленный человек, с которым можно делать всё, что захочется, и он ни звука в ответ не пискнет, или же личность, которая не позволит поступать с собой, как с бездушной вещью.
Пакир дождался, пока Ланга опустит глаза. При всей её настойчивости и упрямстве, борьба с самим Властелином ей была не под силу. Однако она выстояла долго, слишком долго для себя…
— Значит, так, — спокойно проговорил он. — Ещё раз воспользуешься магией — снисхождения я тебе больше оказывать не намерен. Ты меня поняла?
— Но ведь у меня получается, — сказала Ланга, стараясь сдержать обиду. — Значит, я могу.
— Что ты можешь и что ты не можешь, решать не тебе. Вот это как раз тот момент, где я вполне могу решать за других, — с издевательской улыбочкой заметил Пакир. — Таким образом, если ещё раз узнаю — а я узнаю, не пытайся что-то от меня скрыть, — что ты учишь заклинания, или пытаешься их применить, или ещё хотя бы что-нибудь в этом духе… В общем, я думаю, что тебе не надо объяснять, не так ли? Всё, иди, у тебя, кажется, урок фехтования, а ты на него опаздываешь. Надо быть пунктуальной, Ланга, даже в общении с подданными.
Ланга отправилась на фехтование и так яростно работала мечом, что Рестео попросил её хотя бы не сшибить его голову с плеч (даже тупой меч в руках Ланги был непредсказуем), иначе кто же дальше будет учить рассерженную девушку, которой, кроме непослушного по-прежнему оружия, больше не на чем было сорвать свою обиду и негодование…
Раньше он разговаривал с ней хотя бы более-менее нормально, теперь же это были сплошные резкие окрики. Порой громовой голос выкрикивал её имя грозовым раскатом на весь дворец (а нередко и молнии поблескивали), и слуги в ужасе прятались — никому не хотелось попасться под горячую руку разгневанного Властелина. Если же девушка позволяла себе чуть замешкаться — её как будто кнутом подстёгивали: по спине шла резкая боль. Она надеялась, что хотя бы маму не трогают — видимо, это так и было, потому что если б тронули — то это бы произошло на её глазах: что толку применять наказание, если провинившийся о нём не знает.
Возможно, более слабая девушка давно бы уже изошла слезами и потеряла всякий интерес к жизни, но здесь был иной случай. Ланга не плакала, она срывала злость. На ком и на чём угодно. Уроки фехтования представляли собой отличную возможность для этого.
Естественно, Ланга училась работать не только мечом. Неизвестно, придётся ли ей когда-нибудь участвовать в реальном бою, но если это вдруг произойдёт — в условиях Волшебной страны неизвестно, с кем она может там столкнуться: может, с малышами гномами — не теми мощными горными искателями драгоценностей, а с другими, — а может, с драконами, шкуру которых никакой меч не пробьёт. Разумеется, и оружие было разным, от небольших метательных ножей до мощных боевых топоров, которые Ланга и поднять-то смогла только через три года после того, как ей впервые об этом сказали. Хотя она по-прежнему оставалась худенькой и хрупкой, но это было обманчивое впечатление.
Ланга выпрямилась. Откинула косы на спину, спокойно взглянула в глаза Властелина.
— Для вас всегда все вопросы решаются просто, — тихо заговорила девушка, но в её голосе звенела необычная для неё сталь. Да, Ланга высокомерно разговаривала со слугами и солдатами, но с Пакиром так спокойно заговорила впервые. — Смерть — и всё. Для вас всё равно, птица ли, зверь, раб, солдат, свободный человек… Но вы не можете решать за других. Мама ждёт. Меня и Дровосека. Да, я его ненавижу. Но она его ждёт и любит до сих пор. И она не хочет умирать, пока не увидит нас обоих. Я это знаю лучше вас.
Пакир выслушал её, не перебивая.
Когда она замолчала, долго стояла тишина. Он — на троне, она — перед ним, вдвоём они как будто сражались одним лишь взглядом — как дети играют в «гляделки», где первый моргнувший проиграл. Только здесь всё было куда серьёзнее. Казалось, что всё в порядке, и ничего особенного не происходит: просто раскрылось маленькое преступление, и наказания даже не будет, и просто идёт спокойная беседа Властелина со своей помощницей. Но Ланга чувствовала: всё по-прежнему уже не останется. Сейчас идёт решение вопроса, кто она: сломленный человек, с которым можно делать всё, что захочется, и он ни звука в ответ не пискнет, или же личность, которая не позволит поступать с собой, как с бездушной вещью.
Пакир дождался, пока Ланга опустит глаза. При всей её настойчивости и упрямстве, борьба с самим Властелином ей была не под силу. Однако она выстояла долго, слишком долго для себя…
— Значит, так, — спокойно проговорил он. — Ещё раз воспользуешься магией — снисхождения я тебе больше оказывать не намерен. Ты меня поняла?
— Но ведь у меня получается, — сказала Ланга, стараясь сдержать обиду. — Значит, я могу.
— Что ты можешь и что ты не можешь, решать не тебе. Вот это как раз тот момент, где я вполне могу решать за других, — с издевательской улыбочкой заметил Пакир. — Таким образом, если ещё раз узнаю — а я узнаю, не пытайся что-то от меня скрыть, — что ты учишь заклинания, или пытаешься их применить, или ещё хотя бы что-нибудь в этом духе… В общем, я думаю, что тебе не надо объяснять, не так ли? Всё, иди, у тебя, кажется, урок фехтования, а ты на него опаздываешь. Надо быть пунктуальной, Ланга, даже в общении с подданными.
Ланга отправилась на фехтование и так яростно работала мечом, что Рестео попросил её хотя бы не сшибить его голову с плеч (даже тупой меч в руках Ланги был непредсказуем), иначе кто же дальше будет учить рассерженную девушку, которой, кроме непослушного по-прежнему оружия, больше не на чем было сорвать свою обиду и негодование…
Глава 12. Неудачница
По всей видимости, после того случая репутация Ланги в глазах Пакира значительно упала.Раньше он разговаривал с ней хотя бы более-менее нормально, теперь же это были сплошные резкие окрики. Порой громовой голос выкрикивал её имя грозовым раскатом на весь дворец (а нередко и молнии поблескивали), и слуги в ужасе прятались — никому не хотелось попасться под горячую руку разгневанного Властелина. Если же девушка позволяла себе чуть замешкаться — её как будто кнутом подстёгивали: по спине шла резкая боль. Она надеялась, что хотя бы маму не трогают — видимо, это так и было, потому что если б тронули — то это бы произошло на её глазах: что толку применять наказание, если провинившийся о нём не знает.
Возможно, более слабая девушка давно бы уже изошла слезами и потеряла всякий интерес к жизни, но здесь был иной случай. Ланга не плакала, она срывала злость. На ком и на чём угодно. Уроки фехтования представляли собой отличную возможность для этого.
Естественно, Ланга училась работать не только мечом. Неизвестно, придётся ли ей когда-нибудь участвовать в реальном бою, но если это вдруг произойдёт — в условиях Волшебной страны неизвестно, с кем она может там столкнуться: может, с малышами гномами — не теми мощными горными искателями драгоценностей, а с другими, — а может, с драконами, шкуру которых никакой меч не пробьёт. Разумеется, и оружие было разным, от небольших метательных ножей до мощных боевых топоров, которые Ланга и поднять-то смогла только через три года после того, как ей впервые об этом сказали. Хотя она по-прежнему оставалась худенькой и хрупкой, но это было обманчивое впечатление.
Страница 27 из 44
