Фандом: Шерлок BBC. Большущий шерлоковский пострейхенбах: приключения Шерлока Холмса с момента прыжка с крыши, его путешествие по миру в поисках убийц, расследования, помощь брата — Майкрофта, посвященного в его тайну. Написано до выхода 3 сезона, в течение 9 месяцев. Вдохновлено кратким описанием поездок Шерлока в рассказе «Пустой дом» Конан Дойля, но в реалиях«Шерлока» ВВС и с разными дополнениями с учетом сериала.
373 мин, 4 сек 24433
— Немного. Дело в том, Шерлок, что тебя с большой долей вероятности будут проверять. Вероятность использования для этого боливийского норвежца значительно ниже приглашения немца или француза. По моим представлениям, максимум, что тебе грозит, — диалог с человеком, учившим норвежский по разговорнику, либо просьба перевести то, что написано на каком-нибудь норвежском сайте. Двух недель подготовки вполне достаточно, чтобы пройти этот тест. Я же не требую владения языком в совершенстве.
— Как великодушно.
— Весьма. Да и использовать жёсткие методы тренировки твоё состояние не позволяет. Кстати, о состоянии: перебирайся на кровать, пора воспользоваться мазью.
— Только если расскажешь о сути жёстких методов.
— Это секретная информация, — возражает Виолетта, и Шерлок пожимает плечами.
— Как хочешь.
— Шантаж!
— Может быть.
Пауза длиной в полминуты.
— Ладно, только в общих чертах. Условие: ты две недели не мешаешь мне заниматься тобой.
— Принимается.
Спрыгнув с подоконника, Шерлок снимает рубашку и садится на кровать. Не то что бы он не был в курсе технологий спецслужб: некоторые слухи до него, как до человека, интересующегося военными проектами разных лет, вроде «Х. А.У. Н.Д.» и подобных ему, всё-таки доходили. Но, тем не менее, полезно получить информацию из первоисточника.
— Вот одна из методик, — начинает Виолетта, согревая между ладонями мазь и поворачиваясь к сыну. — В течение трёх суток слушателям крутят аудиозаписи на незнакомом языке — бесконечно повторяющиеся пары «слово-перевод», в рифмованной форме, ночью в том числе. Четвёртое утро начинается с команд вроде: «Сесть», «Упасть на пол», «Поднять правую руку», на исполнение которых даётся несколько секунд. Непонимание или ошибка наказываются довольно болезненно. Прежде, чем сделать что-то, надо это действие назвать: «Сажусь», «Беру ложку», «Кусаю хлеб», «Сыплю соль» и так далее. Не знаешь слово — не делаешь.
— Разумно, но не особо страшно.
— О, бояться слушатели начинают на спаррингах, когда прежде, чем ударить, инструкторы предупреждают: «Сейчас я ударю кулаком в челюсть» или«А я пну сзади под коленку», — и делают это. В первый раз обучаемый падает носом в пол, во второй раз, услышав ту же фразу, он отскакивает в нужную сторону, потому что она вызывает фантомную боль. И вот эта память сохраняется и десять, и двадцать лет спустя, даже при полном отсутствии языковой практики.
— Понятно. Но мне, как ты сказала, это не грозит.
— Только сон в наушниках. Начни с сегодняшней ночи, сынок.
Принято считать: пятисот слов достаточно, чтобы составить шесть-семь фраз, участвовать в простом диалоге, состоящем из пяти-шести реплик, понять короткое устное высказывание и несложный текст. Шерлок на личном опыте проверяет это положение два дня спустя и назначает ориентиром следующий тезис: взрослый человек употребляет лишь 10% всего словарного запаса языка. Когда количество переходит в качество, он вставляет в проигрыватель диск с «Квантом милосердия» в норвежской озвучке и ловит себя на мысли, что понимает большинство реплик героев и догадывается о содержании оставшихся — всё-таки устроенная ему Джоном«Ночь Бонда» даром не прошла. И пусть конкретно этот фильм они тогда не посмотрели, вникнуть в сюжет удаётся без особого труда. Полюбовавшись зимним сибирским пейзажем и финальными титрами, Шерлок спускается за чаем, но обнаруживает отсутствие молока. Накинув пиджак, он проходит половину пути до ближайшего магазинчика, когда внезапная мысль заставляет остановиться. Оглянувшись, он с полминуты изучает безлюдную улицу, затем всё-таки продолжает идти. Замеченную странность обсуждает с матерью поздней ночью, пока она разматывает бинт.
— Я ожидал тотальной слежки, учитывая тот факт, что меня доставили сюда с конвоем.
— Ты о сегодняшнем походе в магазин?
— Значит, всё же сопровождали.
— Нет, но откуда-то появилось свежее молоко, — напоминает Виолетта, согревая мазь. — Следовательно, ты выходил из дома. У охраны нет задания шпионить за тобой.
— То есть я мог не возвращаться сюда, и меня бы никто не остановил?
— Да. Ты ведь не под арестом.
— Неожиданно, — Шерлок поворачивается набок, жмурясь под втирающими мазь руками, понемногу забирающими боль. — О, вот так хорошо… Да… И шею, если можно.
— Можно, — тепло улыбается Виолетта. — Только сядь. На рёбрах пока лежать не стоит.
— Знаю, — Шерлок усаживается на кровати спиной к матери и опускает голову, растягивая мышцы шеи. — Ты собиралась устроить проверку моих знаний испанского. Сейчас самое время.
— Ты её не пройдёшь.
— Я настаиваю.
— Ну, хорошо, — устраивает на его плечах ладони Виолетта, старательно дозируя силу для повреждённого левого. — Опиши мне стадии синтеза диацетилморфина.
— Это… Это нечестно! — возмущенно восклицает Шерлок. — Я не изучал профессиональную лексику химиков-испанцев.
— Как великодушно.
— Весьма. Да и использовать жёсткие методы тренировки твоё состояние не позволяет. Кстати, о состоянии: перебирайся на кровать, пора воспользоваться мазью.
— Только если расскажешь о сути жёстких методов.
— Это секретная информация, — возражает Виолетта, и Шерлок пожимает плечами.
— Как хочешь.
— Шантаж!
— Может быть.
Пауза длиной в полминуты.
— Ладно, только в общих чертах. Условие: ты две недели не мешаешь мне заниматься тобой.
— Принимается.
Спрыгнув с подоконника, Шерлок снимает рубашку и садится на кровать. Не то что бы он не был в курсе технологий спецслужб: некоторые слухи до него, как до человека, интересующегося военными проектами разных лет, вроде «Х. А.У. Н.Д.» и подобных ему, всё-таки доходили. Но, тем не менее, полезно получить информацию из первоисточника.
— Вот одна из методик, — начинает Виолетта, согревая между ладонями мазь и поворачиваясь к сыну. — В течение трёх суток слушателям крутят аудиозаписи на незнакомом языке — бесконечно повторяющиеся пары «слово-перевод», в рифмованной форме, ночью в том числе. Четвёртое утро начинается с команд вроде: «Сесть», «Упасть на пол», «Поднять правую руку», на исполнение которых даётся несколько секунд. Непонимание или ошибка наказываются довольно болезненно. Прежде, чем сделать что-то, надо это действие назвать: «Сажусь», «Беру ложку», «Кусаю хлеб», «Сыплю соль» и так далее. Не знаешь слово — не делаешь.
— Разумно, но не особо страшно.
— О, бояться слушатели начинают на спаррингах, когда прежде, чем ударить, инструкторы предупреждают: «Сейчас я ударю кулаком в челюсть» или«А я пну сзади под коленку», — и делают это. В первый раз обучаемый падает носом в пол, во второй раз, услышав ту же фразу, он отскакивает в нужную сторону, потому что она вызывает фантомную боль. И вот эта память сохраняется и десять, и двадцать лет спустя, даже при полном отсутствии языковой практики.
— Понятно. Но мне, как ты сказала, это не грозит.
— Только сон в наушниках. Начни с сегодняшней ночи, сынок.
Принято считать: пятисот слов достаточно, чтобы составить шесть-семь фраз, участвовать в простом диалоге, состоящем из пяти-шести реплик, понять короткое устное высказывание и несложный текст. Шерлок на личном опыте проверяет это положение два дня спустя и назначает ориентиром следующий тезис: взрослый человек употребляет лишь 10% всего словарного запаса языка. Когда количество переходит в качество, он вставляет в проигрыватель диск с «Квантом милосердия» в норвежской озвучке и ловит себя на мысли, что понимает большинство реплик героев и догадывается о содержании оставшихся — всё-таки устроенная ему Джоном«Ночь Бонда» даром не прошла. И пусть конкретно этот фильм они тогда не посмотрели, вникнуть в сюжет удаётся без особого труда. Полюбовавшись зимним сибирским пейзажем и финальными титрами, Шерлок спускается за чаем, но обнаруживает отсутствие молока. Накинув пиджак, он проходит половину пути до ближайшего магазинчика, когда внезапная мысль заставляет остановиться. Оглянувшись, он с полминуты изучает безлюдную улицу, затем всё-таки продолжает идти. Замеченную странность обсуждает с матерью поздней ночью, пока она разматывает бинт.
— Я ожидал тотальной слежки, учитывая тот факт, что меня доставили сюда с конвоем.
— Ты о сегодняшнем походе в магазин?
— Значит, всё же сопровождали.
— Нет, но откуда-то появилось свежее молоко, — напоминает Виолетта, согревая мазь. — Следовательно, ты выходил из дома. У охраны нет задания шпионить за тобой.
— То есть я мог не возвращаться сюда, и меня бы никто не остановил?
— Да. Ты ведь не под арестом.
— Неожиданно, — Шерлок поворачивается набок, жмурясь под втирающими мазь руками, понемногу забирающими боль. — О, вот так хорошо… Да… И шею, если можно.
— Можно, — тепло улыбается Виолетта. — Только сядь. На рёбрах пока лежать не стоит.
— Знаю, — Шерлок усаживается на кровати спиной к матери и опускает голову, растягивая мышцы шеи. — Ты собиралась устроить проверку моих знаний испанского. Сейчас самое время.
— Ты её не пройдёшь.
— Я настаиваю.
— Ну, хорошо, — устраивает на его плечах ладони Виолетта, старательно дозируя силу для повреждённого левого. — Опиши мне стадии синтеза диацетилморфина.
— Это… Это нечестно! — возмущенно восклицает Шерлок. — Я не изучал профессиональную лексику химиков-испанцев.
Страница 32 из 108
