Фандом: Шерлок BBC. Большущий шерлоковский пострейхенбах: приключения Шерлока Холмса с момента прыжка с крыши, его путешествие по миру в поисках убийц, расследования, помощь брата — Майкрофта, посвященного в его тайну. Написано до выхода 3 сезона, в течение 9 месяцев. Вдохновлено кратким описанием поездок Шерлока в рассказе «Пустой дом» Конан Дойля, но в реалиях«Шерлока» ВВС и с разными дополнениями с учетом сериала.
373 мин, 4 сек 24466
Между тем, на этот раз спокойствие оказывается временным. На серые ботинки Шерлока падает тень, и он, нисколько не удивившись этому, предлагает, не поднимая головы:
— Можешь сесть рядом.
Шумное сопение звучит ему в ответ. Поколебавшись, тень смещается вправо и исчезает вовсе где-то за бревном.
— Ты ходишь за мной четыре дня, — помолчав, добавляет Шерлок, не меняя позы. — Хочешь попросить денег — сейчас самое время.
— Я не для этого хожу, — старательно выговаривая слова, отвечает щуплого вида смуглый мальчишка лет десяти. — Синьор.
— В самом деле? Тогда для чего же?
— Мне нравится звук.
— Звук. Какой звук?
— От ваших вещей.
Озадаченно повернув к нему голову, Шерлок хмурится, припоминая. Затем левой рукой подтягивает себе ноутбук на колени и несколькими нажатиями клавиш запускает проигрыватель.
Мальчишка с довольным вздохом закрывает глаза. Шерлок же размышляет о том, насколько дико звучит здесь, на краю света, оркестровая запись оды «К радости» из девятой симфонии Людвига ван Бетховена. И как неожиданно находятся ценители вещей подобного рода.
Они вместе слушают её от начала до конца.
— Это прекрасно, синьор, — выдыхает паренёк после минутной тишины. — А можно ещё раз?
— Могу предложить другую музыку.
— Нет! Нет, пожалуйста, эту, — хватает его за руку мальчик. — Она очень хороша.
В течение нескольких секунд Шерлок вглядывается в умоляющие глаза, аккуратно высвобождая запястье. После решает уточнить:
— Кто твой отец?
— У меня нет отца, синьор.
— Ты не играешь с другими детьми, хотя они каждый раз зовут тебя к себе. Ходишь ночи напролёт по улицам и, судя по твоей обуви, привык много ходить… Да, обувь и куртка самодельные, а вот у джинсов фирменный американский бренд. Недёшевая вещь, которой минимум три года. Откуда?
— Мне подарили.
— Вот как? Твоя внешность исключает наличие родственников не индейцев. Однако индейских детей ты тоже сторонишься. Привык быть сам по себе? Но кто-то явно о тебе заботится. Возможно, дядя или дедушка…
— Дедушка.
— Тогда мой вопрос: кто твой дедушка?
— Он…
— Впрочем, подожди! — перебивает его Шерлок. — О, ну конечно. Странствующие индейцы, которые всегда сами по себе. И иностранцы расплачиваются, чем придётся, за их услуги. Кто-то вот даже одеждой… Ты калавайя?
— Да. Да, синьор! — кивает мальчишка, вскакивая от переизбытка чувств. — Я придумал! Хотите, я вас полечу, а вы дадите мне послушать ещё раз?
— Зачем меня лечить, если я не болен?
— Вы… Вы считаете, что я маленький ещё, да? — с обидой тянет паренёк, пиная ногой ни в чём не повинное бревно. — Был бы тут дедушка… А, ладно! Ну и… Ну и пусть!
Понурившись, он всхлипывает, разворачиваясь и уходя по дороге неровной походкой человека, обиженного на весь мир. Шерлок смотрит ему вслед, испытывая чувство колоссального отвращения ко всей ситуации в целом: завоёвывать доверие местного населения, используя шумные игрушки, — какая пошлость. И как сильно это отдаёт колонизаторской политикой не столь уж далёких времён.
Но музыка… Интерес именно к классической музыке, столь явный и искренний, — это…
Он создаёт в ноутбуке плейлист всего из одной мелодии и нажимает кнопку непрерывного повтора. Затем ставит его на рюкзак, укладывает на один конец бревна свёрнутую куртку и вытягивается на нём в полный рост. Отошедший на два десятка шагов маленький индеец останавливается, заслышав знакомую мелодию. Он в два счёта стирает ладонями слёзы и почти бегом возвращается к иностранцу, только в отличие от него ложится рядом прямиком на землю.
— Не замёрзни, — помолчав, всё-таки предостерегает его Шерлок, осознавая всю глупость наставлений такого рода. В самом деле, не ему советовать внуку местного знахаря как обращаться с природной средой.
Они долго лежат вот так, не сводя глаз с темнеющего неба. Юный калавайя блаженно вслушивается в звуки девятой симфонии, не испытывая никаких неудобств от жёсткости импровизированной «постели». Шерлок же наносит на ментальную карту в Чертогах разума результаты наблюдений последних дней: поселившись в этой части города, он территориально оказался между тремя враждующими группировками. Оказалось интересным опытом наблюдать за тем, как устраивают друг другу засады и минные ловушки местные ребята, как собираются в особняках своих лидеров по ночам, выискивая предателей и договариваясь с посредниками о дальнейшей транспортировке очередной доставленной наркоты. Партии кокаина сваливают в шахтах, временно замуровывая от трудящихся там обычных горняков. Шерлок поначалу недоумевал, зачем на местном рынке всем желающим оптом продают динамит в явно большем количестве, чем надо шахтёрам. Но ночные визиты контрабандистов дали ответ: чтобы взрывать проходы к схронам с наркотой. Стоит ли упоминать, что на ночные дела в горе Серро-Рико малочисленная полиция привычно закрывает глаза. Местные бандиты не трогают туристов, полиция не мешает делам местных бандитов. Все довольны и всем хорошо.
— Можешь сесть рядом.
Шумное сопение звучит ему в ответ. Поколебавшись, тень смещается вправо и исчезает вовсе где-то за бревном.
— Ты ходишь за мной четыре дня, — помолчав, добавляет Шерлок, не меняя позы. — Хочешь попросить денег — сейчас самое время.
— Я не для этого хожу, — старательно выговаривая слова, отвечает щуплого вида смуглый мальчишка лет десяти. — Синьор.
— В самом деле? Тогда для чего же?
— Мне нравится звук.
— Звук. Какой звук?
— От ваших вещей.
Озадаченно повернув к нему голову, Шерлок хмурится, припоминая. Затем левой рукой подтягивает себе ноутбук на колени и несколькими нажатиями клавиш запускает проигрыватель.
Мальчишка с довольным вздохом закрывает глаза. Шерлок же размышляет о том, насколько дико звучит здесь, на краю света, оркестровая запись оды «К радости» из девятой симфонии Людвига ван Бетховена. И как неожиданно находятся ценители вещей подобного рода.
Они вместе слушают её от начала до конца.
— Это прекрасно, синьор, — выдыхает паренёк после минутной тишины. — А можно ещё раз?
— Могу предложить другую музыку.
— Нет! Нет, пожалуйста, эту, — хватает его за руку мальчик. — Она очень хороша.
В течение нескольких секунд Шерлок вглядывается в умоляющие глаза, аккуратно высвобождая запястье. После решает уточнить:
— Кто твой отец?
— У меня нет отца, синьор.
— Ты не играешь с другими детьми, хотя они каждый раз зовут тебя к себе. Ходишь ночи напролёт по улицам и, судя по твоей обуви, привык много ходить… Да, обувь и куртка самодельные, а вот у джинсов фирменный американский бренд. Недёшевая вещь, которой минимум три года. Откуда?
— Мне подарили.
— Вот как? Твоя внешность исключает наличие родственников не индейцев. Однако индейских детей ты тоже сторонишься. Привык быть сам по себе? Но кто-то явно о тебе заботится. Возможно, дядя или дедушка…
— Дедушка.
— Тогда мой вопрос: кто твой дедушка?
— Он…
— Впрочем, подожди! — перебивает его Шерлок. — О, ну конечно. Странствующие индейцы, которые всегда сами по себе. И иностранцы расплачиваются, чем придётся, за их услуги. Кто-то вот даже одеждой… Ты калавайя?
— Да. Да, синьор! — кивает мальчишка, вскакивая от переизбытка чувств. — Я придумал! Хотите, я вас полечу, а вы дадите мне послушать ещё раз?
— Зачем меня лечить, если я не болен?
— Вы… Вы считаете, что я маленький ещё, да? — с обидой тянет паренёк, пиная ногой ни в чём не повинное бревно. — Был бы тут дедушка… А, ладно! Ну и… Ну и пусть!
Понурившись, он всхлипывает, разворачиваясь и уходя по дороге неровной походкой человека, обиженного на весь мир. Шерлок смотрит ему вслед, испытывая чувство колоссального отвращения ко всей ситуации в целом: завоёвывать доверие местного населения, используя шумные игрушки, — какая пошлость. И как сильно это отдаёт колонизаторской политикой не столь уж далёких времён.
Но музыка… Интерес именно к классической музыке, столь явный и искренний, — это…
Он создаёт в ноутбуке плейлист всего из одной мелодии и нажимает кнопку непрерывного повтора. Затем ставит его на рюкзак, укладывает на один конец бревна свёрнутую куртку и вытягивается на нём в полный рост. Отошедший на два десятка шагов маленький индеец останавливается, заслышав знакомую мелодию. Он в два счёта стирает ладонями слёзы и почти бегом возвращается к иностранцу, только в отличие от него ложится рядом прямиком на землю.
— Не замёрзни, — помолчав, всё-таки предостерегает его Шерлок, осознавая всю глупость наставлений такого рода. В самом деле, не ему советовать внуку местного знахаря как обращаться с природной средой.
Они долго лежат вот так, не сводя глаз с темнеющего неба. Юный калавайя блаженно вслушивается в звуки девятой симфонии, не испытывая никаких неудобств от жёсткости импровизированной «постели». Шерлок же наносит на ментальную карту в Чертогах разума результаты наблюдений последних дней: поселившись в этой части города, он территориально оказался между тремя враждующими группировками. Оказалось интересным опытом наблюдать за тем, как устраивают друг другу засады и минные ловушки местные ребята, как собираются в особняках своих лидеров по ночам, выискивая предателей и договариваясь с посредниками о дальнейшей транспортировке очередной доставленной наркоты. Партии кокаина сваливают в шахтах, временно замуровывая от трудящихся там обычных горняков. Шерлок поначалу недоумевал, зачем на местном рынке всем желающим оптом продают динамит в явно большем количестве, чем надо шахтёрам. Но ночные визиты контрабандистов дали ответ: чтобы взрывать проходы к схронам с наркотой. Стоит ли упоминать, что на ночные дела в горе Серро-Рико малочисленная полиция привычно закрывает глаза. Местные бандиты не трогают туристов, полиция не мешает делам местных бандитов. Все довольны и всем хорошо.
Страница 51 из 108
