Фандом: Отблески Этерны. Soulmate-AU. У каждого человека в этом мире где-то существует вторая половина души. Две половины всегда будет неудержимо тянуть друг ко другу, даже если им не суждено встретиться. А повстречать свою родственную душу — разве не это то, о чём мечтает каждый человек? Или всё же не каждый?
23 мин, 7 сек 3301
Теперь они сталкиваются почти постоянно: по делу или без оного, на тренировках или во время обеда, когда Арно спешит по поручению Ариго или когда Валентин торопится о чём-то всё тому же Ариго доложить, совершенно случайно или… Нет, Савиньяк уверен, что всё это случайно. Он отводит глаза, чтобы не смотреть на Валентина, чтобы не признавать, что называть того предателем уже не хочется. В честность Спрута всё ещё не верится — Арно не стал бы бросаться такими обвинениями, если бы сам не верил в них. Но заработавший себе звучное прозвище Зараза возвращается из разведок не менее потрёпанным, чем самый рядовой член отряда, смело кидается в любой бой — некоторые из них теньент видит своими глазами, даже с удовольствием участвует, наплевав на приказы, и однажды ловит себя на мысли, что, возможно, он всё же ошибся насчёт полковника. Что он хотел бы ошибиться — и эта мысль, в отличие от первой, действительно пугает его. Потому что когда ты хочешь доверять кому-то, становится не так уж важно, достоин этот человек доверия, или нет. А история Арно-старшего наглядно демонстрирует, какими могут стать последствия, если поддаться дурацкому и наивному желанию доверять. Поэтому Арно-младший отводит глаза, но всё равно замечает, как Валентин поворачивает голову в его сторону каждый раз, когда они оказываются в пределах видимости друг друга — поворачивает буквально на мгновение, чтобы тут же отвернуться, так что Савиньяк думает, что, возможно, у Придда тоже есть свои причины отводить глаза. Но ему некогда размышлять об этом — он уже скачет во весь опор, спеша передать очередной приказ. А подумать о мотивах поведения некоторых спрутов Арно сможет позже. Когда они снова встретятся. Совершенно случайно.
… считается также, что родство душ позволяет людям понимать друг друга лучше, чем кого бы то ни было…
Валентин только что вернулся с продлившейся чуть ли не на сутки дольше запланированного разведки и теперь быстро и чётко докладывает о результатах поиска генералу Ариго, а заодно и Райнштайнеру, волей случая оказавшемуся рядом. Арно, как раз закончивший свой доклад перед появлением Придда, уже должен был уйти, но он пользуется тем, что генералы обратили всё своё внимание на полковника, и остаётся. Новости Валентин принёс обнадёживающие, но Савиньяка волнует не это. Выслушав доклад, Ариго быстро переглядывается с бергером и начинает говорить:
— Думаю, в сложившейся ситуации стоит отправить полковника Придда…
— В лазарет, — не выдержав, перебивает его Арно и тут же получает в ответ три резких взгляда. Но если два из них удивлены и возмущены наглостью теньента, то третий — Валентинов — кажется скорее смущённым.
— Ты что-то сказал? — грозно хмурится Ариго, явно давая зарвавшемуся адъютанту шанс сделать вид, что его тут вообще не стояло, и в разговоры командования он без спросу не лез.
— Я сказал, что стоит отправить полковника Придда в лазарет. Он ранен, — не сдаётся теньент, нахально сверкая чёрными глазами.
— С чего ты взял? — генерал косится на побледневшего и вытянувшегося по струнке Валентина, который, конечно, выглядит несколько потрёпанным и усталым, но и на умирающего, в общем-то, никак не смахивает.
Арно тоже смотрит на полковника и пожимает плечами. Он думает, что это очевидно: потому что голос Валентина чуть тише и не такой твёрдый, как должен бы быть; потому что на лбу у него явно испарина, а не пот от быстрой ходьбы; потому что обычно полковник держит спину идеально прямо с раздражающей лёгкостью и непринуждённостью, а не так, словно к ней — спине — привязана палка, мешающая сгорбиться… Савиньяк считает, что это должно быть видно любому, и не понимает, почему такой проницательный человек, как Ойген Райнштайнер, ничего не заметил. Впрочем, проницательности того вполне хватает, чтобы приказать:
— Полковник Придд, доложите о вашем физическом состоянии.
— Небольшие повреждения рёбер, мой генерал, это не помешает мне…
— В лазарет, — коротко обрывает его Ариго, устало проводя рукой по лицу.
Уходя, Валентин бросает на Арно взгляд, выражающий почти детскую обиду, так что Савиньяк практически всерьёз ожидает, что его сейчас назовут ябедой, и с трудом удерживается от того, чтобы показать Придду язык.
«Небольшие повреждения», конечно же, оказываются переломами, и если у Арно и есть какие-то комментарии по поводу того, что Валентин успешно избежал вражеской пули, но умудрился свалиться при этом под копыта собственной лошади, он благоразумно держит их при себе, когда навещает полковника в лазарете.
… считается также, что родство душ позволяет людям понимать друг друга лучше, чем кого бы то ни было…
Валентин только что вернулся с продлившейся чуть ли не на сутки дольше запланированного разведки и теперь быстро и чётко докладывает о результатах поиска генералу Ариго, а заодно и Райнштайнеру, волей случая оказавшемуся рядом. Арно, как раз закончивший свой доклад перед появлением Придда, уже должен был уйти, но он пользуется тем, что генералы обратили всё своё внимание на полковника, и остаётся. Новости Валентин принёс обнадёживающие, но Савиньяка волнует не это. Выслушав доклад, Ариго быстро переглядывается с бергером и начинает говорить:
— Думаю, в сложившейся ситуации стоит отправить полковника Придда…
— В лазарет, — не выдержав, перебивает его Арно и тут же получает в ответ три резких взгляда. Но если два из них удивлены и возмущены наглостью теньента, то третий — Валентинов — кажется скорее смущённым.
— Ты что-то сказал? — грозно хмурится Ариго, явно давая зарвавшемуся адъютанту шанс сделать вид, что его тут вообще не стояло, и в разговоры командования он без спросу не лез.
— Я сказал, что стоит отправить полковника Придда в лазарет. Он ранен, — не сдаётся теньент, нахально сверкая чёрными глазами.
— С чего ты взял? — генерал косится на побледневшего и вытянувшегося по струнке Валентина, который, конечно, выглядит несколько потрёпанным и усталым, но и на умирающего, в общем-то, никак не смахивает.
Арно тоже смотрит на полковника и пожимает плечами. Он думает, что это очевидно: потому что голос Валентина чуть тише и не такой твёрдый, как должен бы быть; потому что на лбу у него явно испарина, а не пот от быстрой ходьбы; потому что обычно полковник держит спину идеально прямо с раздражающей лёгкостью и непринуждённостью, а не так, словно к ней — спине — привязана палка, мешающая сгорбиться… Савиньяк считает, что это должно быть видно любому, и не понимает, почему такой проницательный человек, как Ойген Райнштайнер, ничего не заметил. Впрочем, проницательности того вполне хватает, чтобы приказать:
— Полковник Придд, доложите о вашем физическом состоянии.
— Небольшие повреждения рёбер, мой генерал, это не помешает мне…
— В лазарет, — коротко обрывает его Ариго, устало проводя рукой по лицу.
Уходя, Валентин бросает на Арно взгляд, выражающий почти детскую обиду, так что Савиньяк практически всерьёз ожидает, что его сейчас назовут ябедой, и с трудом удерживается от того, чтобы показать Придду язык.
«Небольшие повреждения», конечно же, оказываются переломами, и если у Арно и есть какие-то комментарии по поводу того, что Валентин успешно избежал вражеской пули, но умудрился свалиться при этом под копыта собственной лошади, он благоразумно держит их при себе, когда навещает полковника в лазарете.
Страница 3 из 8
