Когда я училась в университете, на лето устроилась в детский лагерь вести кружок. Территория была окружена вековым лесом, а дорога к месту проходила мимо большого озера Отай. На противоположном берегу возвышался крутой холм, почти гора, вершину которого украшали живописные руины. Часть холма была словно срезана и отвесным обрывом заканчивалась где-то в глубине Отая. Издали развалины можно было принять за целое строение. Но, как нам объяснили на собрании педсостава, постройка древняя, ради безопасности обнесенная сеткой, подъем на гору запрещен для всех.
Добавить в моё избранное
7 мин, 51 сек 13768
Она шла словно в танце, отрешенном от бренного мира. Вот она остановилась на самой середине когда-то великолепного паркета и выдохнула: «Орест!» Откуда-то раздался мужской почти шепот:«Александрина…» Мы стояли, оцепенев от ужаса, и смотрели, как двое влюбленных в окровавленных одеждах нежно ведут друг друга в церемонном менуэте. Жуткое очарование нарушил Гарик, закричавший:«Кто-нибудь снимает это? У меня камера разрядилась!» Все повернулись к нему, а через секунду зал был совершенно пуст. Снаружи бушевала такая буря, что казалось, настал конец света.
Мы успели вернуться в лагерь до подъема. К директору я не пошла. Четверка нарушителей наутро внезапно попросилась домой, не пожелав оставаться до конца смены. Я каждую ночь смотрела на графские развалины и думала о том, что есть на грешной земле две вечные вещи: душа и любовь.
Мы успели вернуться в лагерь до подъема. К директору я не пошла. Четверка нарушителей наутро внезапно попросилась домой, не пожелав оставаться до конца смены. Я каждую ночь смотрела на графские развалины и думала о том, что есть на грешной земле две вечные вещи: душа и любовь.
Страница 3 из 3
