Призраки

Томас в конце концов добрался до бумаг, из которых выяснил, что Тэйлор — местный уроженец, сын фермера из поместья сэра Энтони Страллана. Выяснил он и то, почему с его стороны было «мило» дать Тэйлору работу — тот оказался вдовцом, в одиночку воспитывающим сына. Не удивительно, что Карсон клюнул. («Да, такое восприятие действительности очень способствует установлению добрых отношений с окружающими», — с мягкой укоризной заметил у Томаса в голове голос Бакстер.) Однако помимо этих довольно официальных данных — какой смысл скрывать то, что написано в документах? — никто ничего о Тэйлоре не знал. Ни того, почему он оставил отцовскую ферму, ни того, планирует ли когда-нибудь туда вернуться, ни даже того, с кем живет его сын, пока отец круглыми стуками торчит на работе.

Томас как раз размышлял об этом феномене, когда в очередной раз наткнулся на Карсона. Вернее, услышал голос этого в очередной раз заглянувшего на чай неугомонного пенсионера и уже привычно почувствовал себя то ли наглым мальчишкой, незаконно влезшим в визитку вместо ливреи, то ли вообще самозванцем.

— Миссис Патмор меня об этом тоже спрашивала, — донеслись до Томаса слова Тэйлора. — Вы, наверное, не знаете, но в Йоркшире Тэйлор — самая распространенная фамилия. — Томасу показалось, что это утверждением прозвучало с непонятным удовлетворением. — А Джек — самое распространенное имя.

Томас неслышно вынырнул из-за косяка. Тэйлор сидел спиной к двери и увидеть его все равно не мог, Карсон же, даже если что заметил, то, разумеется, и бровью не повел. Да и с чего бы?

— Банальнее было бы зваться только Джоном Смитом, — продолжил Тэйлор, — да и то не в Йоркшире, а где-нибудь в Лондоне.

Он, судя по тому, как напряглись мышцы у него на виске, завершил свое утверждение фамильярным подмигиванием, и Томас с трудом удержался от желания протереть глаза. Никто, даже миссис Хьюз, не разговаривал с Карсоном в такой манере. В его присутствии все инстинктивно подтягивались и чуть деревенели даже теперь, когда он уже не был их начальником. Томас и сам при виде Карсона все еще машинально одергивал визитку и сильнее выпрямлял спину.

— Гм… — откликнулся Карсон. Шуток, тем более не отличающихся остроумием, он не одобрял не по долгу службы, а по велению сердца. — Добрый день, мистер Бэрроу.

Услышав его имя, Тэйлор немедленно вскочил, развернулся, чуть не опрокинув стул, и вытянулся почти что по стойке «смирно». Томас вскинул руку — сидите, мол, — коротко поздоровался с Карсоном и довольно невежливо исчез в темноте коридора. Его душил истерический смех.

Вечером после ужина Томас курил на заднем дворе в компании Бакстер. Когда-то это ее обыкновение время от времени выскальзывать вслед за ним и просто стоять рядом, словно наслаждаясь дымом дешевых сигарет, удивляло, потом — после случая в ванной, в памяти помеченного как «тот», без дополнительных определений, — раздражало, а теперь не только стало привычным, но и грело душу. Приятно было осознавать, что кто-то не скрываясь ищет его общества. Приято было осознавать, что в неожиданной, удивившей его самого привязанности к этому дому есть толика взаимности.

— Мне кажется, или Тэйлор… — Томас, впервые решившийся озвучить терзавший его вопрос, замялся, подбирая слова, но все равно закончил двусмысленно, — как-то странно на меня реагирует? — Он взмахнул рукой, словно стараясь огоньком сигареты дорисовать суть.

— Он не знает другого начальника, — подтвердила Бакстер возникшие днем подозрения. — То есть, — она смутилась, поняв, как это прозвучало, — я хотела сказать… Ты же понимаешь…

— Понимаю, — кивнул Томас с нервным смешком. — Понимаю, что я — идиот.