Проблемный

— Это следы состязаний! — хмыкнул комендант. — Я не могу запретить своим подчинённым иногда развеиваться от тягот несения службы. Думаю, для вас не секрет, что во многих лагерях существуют так называемые арены для боёв между специально обученными рабами. Наш — не исключение. И мальчишка этот — аренный боец. Между прочим — не из последних. У него и кличка подходящая — Волчонок.

… Раб-квартерон… обученный драться и перенёсший несколько травм боец арены… да ещё с таким взглядом… Положительно, мне везёт на странные покупки! Да ещё и с именем угадал! Надо же — Волчонок!

— Тем интереснее будет его укрощать, — небрежно заметил я, заглядывая на страницу с его личными данными.

Там значились только имя — Ланур — и возраст. Меня слегка кольнуло — раб оказался ровесником моего погибшего старшего сына. И теперь, глядя на его фотографии (как это водится — в профиль и фас), я смог, наконец, признаться себе, что мне вовсе не показалось в тот первый миг, когда я только увидел его.

Он был похож на Сон-Ра. Не так чтобы очень — для этого Волчонок был слишком арзак, но что-то общее с моим сыном сквозило в его чертах. Тонкое, неуловимое и… такое знакомое… своё…

… А может быть я оказался здесь не случайно? — вдруг мелькнула совершенно сумасшедшая мысль. — И машина… умудрилась заглохнуть аккурат недалеко от ворот лагеря…

Я не считал себя мистиком, но… от таких совпадений было впору задуматься.

— Думаю, что данные в порядке. — вслух сказал я, закрывая папку. А сам тут же поставил мысленную заметку: обследовать парня у Вик-Нара, врача той части, где я служил. Здесь, в лагере, все служащие — от простого охранника до коменданта — повязаны между собой, и даже местный врач может умолчать о чём-то таком, что ему не разрешено разглашать начальством… или что от него могут намеренно скрывать.

Я отлично сознавал, что, может быть, покупаю кота в мешке, но… отказаться от этого парня и оставить его здесь уже не мог. Почему-то это казалось мне… чуть ли не предательством. Не в отношении раба, нет. Почему-то в отношении… моих близких. И прежде всего — Сон-Ра!

Странно как-то… Причём здесь Лай-Сон и мальчики?

Когда мы вышли из комендатуры, моё приобретение, приведённое дежурным надсмотрщиком уже ожидало меня на том же месте, где проходила выставка рабов. С робы парня отцепили номерной знак, и он окончательно перешёл в мою собственность.

Со странным чувством удовлетворения и нетерпения я наблюдал, как этот мальчик шагнул ко мне и опустился на колени (своим домашним рабам я запретил делать подобное, но тут это, кажется, было в порядке вещей). Ещё миг — и он склонился, касаясь моего ботинка… лбом? губами? Я еле удержался, чтобы не отодвинуться. Не привык к таким изъявлениям покорности.

— Счастлив служить вам, мой господин. — отчётливо произнёс он, и столь же отчётливо я услышал в его голосе… неподдельную радость.

Он поднял голову — кстати, без моего приказа! — и я убедился, что мне не послышалось. Лицо Волчонка — дотоле отстранённо-сосредоточенное, как у всех рабов в ожидании очередного приказа, — просто светилось от тщательно сдерживаемого счастья, в глазах — на этот раз широко распахнутых и по-рабски беззащитных — благодарность и преданность. Готовность по первому же приказу отдать всего себя без остатка — и даже не задуматься об этом.

Гм… вот вам и проблемный! С другой стороны… он же лагерный раб, а кто из них не мечтает вырваться отсюда и обрести нормального господина? Одного-единственного — а не целую толпу начальников и надзирателей со своими «тараканами» у каждого!

— За мной! — коротко скомандовал я и поспешил покинуть этот место. За спиной услышал шорох и мягкие торопливые шаги. Кажется, раб испугался, что я передумаю.

В воротах произошла неожиданная заминка. Мой раб замер, словно налетел на невидимую стену, и теперь смотрел и смотрел на открывшийся за воротами пейзаж, не делая попыток шевельнуться. В его глазах я увидел страх и смятение.

Волчонок, которого впервые выпустили из клетки…

Проблемный…

Небольшое внушение — и раб успокоился и проследовал за мной к машине. Надеюсь, со временем он освоится.

Присланные комендантом лагеря техники (раб и надсмотрщик) сообщили мне, что машина моя более чем в порядке, но всё равно почему-то напрочь отказывается заводиться. Я приказал Волчонку садиться в салон и решил сам посмотреть, в чём дело. Но не успел я и шагу сделать, как мотор вдруг завёлся!

— Я ничего не понимаю, господин… — пробормотал раб-техник. — Простите…

— Хм… — я отодвинул его и внимательно осмотрел механические внутренности машины. — И правда — порядок. Мистика какая-то…

Это слово — «мистика» — в тот день уже неоднократно посещало меня. И случай с машиной лишний раз подтвердил, что да, всё это происходит явно не случайно!

— Как тебя зовут? — неожиданно для самого себя спросил я у раба уже когда мы отъехали от лагеря. Имя было написано в его личном деле, но мне вдруг захотелось, чтобы он сам сказал его. Имя, а не номер, под которым он жил все эти годы, угодив в лагерь чуть ли не в первые же часы после Дня Величия.