Фандом: Изумрудный город. Первые годы власти менвитов над арзаками. Начало истории одного из рабов-арзаков из экипажа звездолёта «Диавона». Менвит Ра-Хор покупает в рабоче-накопительном лагере для рабов молодого арзака по имени Ланур. Как сложится жизнь Волчонка (лагерная кличка Ланура) на новом месте и у нового господина?
147 мин, 18 сек 17164
Я увидел окружённый аккуратными газонами и клумбами красивый двухэтажный дом с разноцветными окнами и черепичной крышей. Кое-где высились ухоженные плодовые деревья и ягодные кусты. На всём, что видел глаз, лежала печать любви и заботы.
С крыльца дома сбежала молодая женщина лет тридцати и радостно замахала рукой. Из небольшого домика недалеко от ворот неторопливо подошёл мужчина чуть постарше. Оба — мои соплеменники, арзаки.
«Слуги», — догадался я, — «Рабы, как и я».
Слуги дружно поклонились вышедшему из машины господину Ра-Хору.
— Добро пожаловать домой, господин! — прозвучало слитно, в два голоса. И я изумился: их голоса и лица были… живые, чувствующие! И… они приветствовали господина так радостно, словно он был их любимым родственником, а не хозяином!
У меня появилась пища для размышлений. Каковые, впрочем, пришлось отложить до неопределённого времени. Господин открыл дверцу салона автомобиля и жестом приказал мне вылезать.
Глаза слуг с любопытством обратились на меня, и мне стало как-то неуютно. Как примут меня здесь? Что меня ждёт?
— Это Лан — небрежно кивнул в мою сторону господин. — Новый раб. Накормить, дать помыться, переодеть, подыскать посильную работу по дому и где сами сочтёте нужным… В общем, Алита, займись. — женщина поклонилась. — Исан, машина по дороге капризничала, проверь. — теперь уже кланялся мужчина. — Обедать буду в кабинете, через 40 минут можно подавать.
— Да, господин! — два голоса снова слились в один, и слуги проводили поклоном направившегося к дому хозяина.
Когда за ним закрылась дверь, они снова повернулись ко мне.
— Значит, ты — Лан… — проговорил тот, кого назвали Исаном. На меня он произвёл впечатление медлительного, хмуроватого и немногословного человека. — А полностью?
— Л… Ланур…
— Красиво, — кивнул он. — Лита, я в гараж. Обедать приду позже, как управлюсь.
— Можешь не торопиться, — улыбнулась женщина. — Я пока новеньким займусь… Эй-ва, сияющий Сириус, ты чего такой тощий? — обратилась она ко мне так, словно мы всю жизнь были знакомы. — Тебя что, прежние хозяева голодом морили?
В её менвитском и манере разговаривать слышалось что-то непривычное. То ли отзвук, то ли интонация… И это странное восклицание «эй-ва»…
— Лита любит всех кормить, — сообщил мне Исан, высовываясь из окна автомобиля. Наверно собирался отогнать его в гараж. — Точнее — закармливать. Даже господин не может с этим ничего поделать. Ибо его закармливают тоже!
И он засмеялся. Негромко, но как-то… свободно, без напряжения.
Алита погрозила ему снятым с плеча кухонным полотенцем:
— Вот оставлю кое-кого без компота… Пойдём, дорогой, — повернулась она ко мне. — Наслушаться сентенций этого старого ворчуна Санни ты ещё успеешь!
Вслед за ней я прошёл в дом и оказался в просторной, сияющей начищенными кастрюлями и сковородками кухне.
— Плюхайся! — Алита по-свойски кивнула мне на табурет у стола. — Кушать хочешь? Да ты не стесняйся! Кухня — это моё царство, тут можно не ходить на цыпочках…
— Господин в дороге позволил мне поесть… — пробормотал я. Запахи в кухне были просто волшебные, не чета нашему лагерному камбузу!
— Ай-я, небось, в какую-нибудь придорожную забегаловку заворачивали? — Алита упёрла руки в боки и неодобрительно сверкнула слишком живыми для рабыни глазами… Ах да, господин же говорил, что почти не пользуется гипнозом…
— Нет, это были бутерброды… — я подумал и на всякий случай добавил: — Очень вкусные!
Тут я ни разу не покривил душой: то, чем угощал меня в дороге господин, было поистине царской пищей по сравнению с тем, чем нас обычно кормили в столовке лагеря.
Алита расплылась в гордой и довольной улыбке:
— Моя работа! — с тщательно рассчитанной небрежностью заметила она. — Не могу допустить, чтобы наш господин питался в каких-то сомнительных харчевнях! Впрочем, что я тут разболталась, глупая женщина? — спохватилась она, — Соловья баснями не кормят. Давай-ка, дорогой, мой руки — вон там — сейчас плесну тебе чего-нибудь пожевать, пока обед для господина сервирую. А то ты и правда какой-то заморенный! Откуда ты? Где господин тебя купил?
— В лагере, — коротко ответил я и направился в указанном направлении — в небольшой санузел — мыть руки.
За спиной наступила тишина. Я обернулся. Алита, вдруг резко посерьёзнев, смотрела на меня с пониманием, сочувствием и теплотой, от которых мне почему-то захотелось сбежать куда-нибудь. Ибо внутри словно сжалась мягкая когтистая лапа, а в горле образовался комок.
— Вот оно что… — прошептала женщина. Приблизившись, она… обняла меня мягкими, пахнущими чем-то душистым и вкусным руками, прижала к себе мою голову и погладила волосы. — Ай-я, бедный мальчик…
Ком в горле стал больше и, кажется, оброс шипами. Я вздрогнул и отстранился.
— Пожалуйста, не надо меня жалеть… — каким-то глухим и сдавленным, прямо как и не своим голосом попросил я её, чувствуя, что ещё немного — и не выдержу этой внезапной ласки. Разревусь.
Алита было нахмурилась, но, ещё раз взглянув на меня, кажется, поняла моё состояние. Кивнула.
С крыльца дома сбежала молодая женщина лет тридцати и радостно замахала рукой. Из небольшого домика недалеко от ворот неторопливо подошёл мужчина чуть постарше. Оба — мои соплеменники, арзаки.
«Слуги», — догадался я, — «Рабы, как и я».
Слуги дружно поклонились вышедшему из машины господину Ра-Хору.
— Добро пожаловать домой, господин! — прозвучало слитно, в два голоса. И я изумился: их голоса и лица были… живые, чувствующие! И… они приветствовали господина так радостно, словно он был их любимым родственником, а не хозяином!
У меня появилась пища для размышлений. Каковые, впрочем, пришлось отложить до неопределённого времени. Господин открыл дверцу салона автомобиля и жестом приказал мне вылезать.
Глаза слуг с любопытством обратились на меня, и мне стало как-то неуютно. Как примут меня здесь? Что меня ждёт?
— Это Лан — небрежно кивнул в мою сторону господин. — Новый раб. Накормить, дать помыться, переодеть, подыскать посильную работу по дому и где сами сочтёте нужным… В общем, Алита, займись. — женщина поклонилась. — Исан, машина по дороге капризничала, проверь. — теперь уже кланялся мужчина. — Обедать буду в кабинете, через 40 минут можно подавать.
— Да, господин! — два голоса снова слились в один, и слуги проводили поклоном направившегося к дому хозяина.
Когда за ним закрылась дверь, они снова повернулись ко мне.
— Значит, ты — Лан… — проговорил тот, кого назвали Исаном. На меня он произвёл впечатление медлительного, хмуроватого и немногословного человека. — А полностью?
— Л… Ланур…
— Красиво, — кивнул он. — Лита, я в гараж. Обедать приду позже, как управлюсь.
— Можешь не торопиться, — улыбнулась женщина. — Я пока новеньким займусь… Эй-ва, сияющий Сириус, ты чего такой тощий? — обратилась она ко мне так, словно мы всю жизнь были знакомы. — Тебя что, прежние хозяева голодом морили?
В её менвитском и манере разговаривать слышалось что-то непривычное. То ли отзвук, то ли интонация… И это странное восклицание «эй-ва»…
— Лита любит всех кормить, — сообщил мне Исан, высовываясь из окна автомобиля. Наверно собирался отогнать его в гараж. — Точнее — закармливать. Даже господин не может с этим ничего поделать. Ибо его закармливают тоже!
И он засмеялся. Негромко, но как-то… свободно, без напряжения.
Алита погрозила ему снятым с плеча кухонным полотенцем:
— Вот оставлю кое-кого без компота… Пойдём, дорогой, — повернулась она ко мне. — Наслушаться сентенций этого старого ворчуна Санни ты ещё успеешь!
Вслед за ней я прошёл в дом и оказался в просторной, сияющей начищенными кастрюлями и сковородками кухне.
— Плюхайся! — Алита по-свойски кивнула мне на табурет у стола. — Кушать хочешь? Да ты не стесняйся! Кухня — это моё царство, тут можно не ходить на цыпочках…
— Господин в дороге позволил мне поесть… — пробормотал я. Запахи в кухне были просто волшебные, не чета нашему лагерному камбузу!
— Ай-я, небось, в какую-нибудь придорожную забегаловку заворачивали? — Алита упёрла руки в боки и неодобрительно сверкнула слишком живыми для рабыни глазами… Ах да, господин же говорил, что почти не пользуется гипнозом…
— Нет, это были бутерброды… — я подумал и на всякий случай добавил: — Очень вкусные!
Тут я ни разу не покривил душой: то, чем угощал меня в дороге господин, было поистине царской пищей по сравнению с тем, чем нас обычно кормили в столовке лагеря.
Алита расплылась в гордой и довольной улыбке:
— Моя работа! — с тщательно рассчитанной небрежностью заметила она. — Не могу допустить, чтобы наш господин питался в каких-то сомнительных харчевнях! Впрочем, что я тут разболталась, глупая женщина? — спохватилась она, — Соловья баснями не кормят. Давай-ка, дорогой, мой руки — вон там — сейчас плесну тебе чего-нибудь пожевать, пока обед для господина сервирую. А то ты и правда какой-то заморенный! Откуда ты? Где господин тебя купил?
— В лагере, — коротко ответил я и направился в указанном направлении — в небольшой санузел — мыть руки.
За спиной наступила тишина. Я обернулся. Алита, вдруг резко посерьёзнев, смотрела на меня с пониманием, сочувствием и теплотой, от которых мне почему-то захотелось сбежать куда-нибудь. Ибо внутри словно сжалась мягкая когтистая лапа, а в горле образовался комок.
— Вот оно что… — прошептала женщина. Приблизившись, она… обняла меня мягкими, пахнущими чем-то душистым и вкусным руками, прижала к себе мою голову и погладила волосы. — Ай-я, бедный мальчик…
Ком в горле стал больше и, кажется, оброс шипами. Я вздрогнул и отстранился.
— Пожалуйста, не надо меня жалеть… — каким-то глухим и сдавленным, прямо как и не своим голосом попросил я её, чувствуя, что ещё немного — и не выдержу этой внезапной ласки. Разревусь.
Алита было нахмурилась, но, ещё раз взглянув на меня, кажется, поняла моё состояние. Кивнула.
Страница 13 из 40
