Проблемный

Я как обычно встал по будильнику и стал собираться на службу. Лекций и практических занятий у меня сегодня не было — курсанты нашей ВШМС находились на краткосрочных каникулах в честь очередной годовщины начала правления Гван-Ло, — но офицерский состав Школы по-прежнему был обязан являться к месту службы к 8.00. Делать там в эти праздничные дни было абсолютно нечего, поэтому начальство, смиловавшись и, так сказать, войдя в положение, разрешило всем сотрудникам, кто не был занят какими-то серьёзными работами или дежурствами, отбывать положенные уставом часы только по полдня. Я решил воспользоваться этим временным затишьем и ещё вчера вечером договорился со своим приятелем, главврачом нашей санчасти, что тот проведёт полный медосмотр моего нового раба.

Алита принесла завтрак и — как всегда — полную торбу, как она это называла, «перекусончика».

— Я же не на край света уезжаю! — в очередной раз попенял ей я. Хотя прекрасно знал, что это было дохлым номером. У моей рабыни, очевидно, был пунктик, что если господин не возьмёт с собой пару мешков её снеди — то непременно помрёт от голода. И, что характерно, вытравить этот пунктик мне до сих пор не удавалось никаким гипнозом.

— Ну мало ли… — невинно пожала плечами кухарка. — Вдруг задержитесь или в столовой еда будет невкусная… — кажется, она считала таковой любую еду, если она не была домашней. — Опять же, с господином Вик-Наром чайку попьёте, а он мои пирожки любит, сам это говорил…

Это да. Мой приятель-врач, изредка бывая у меня в гостях, на все лады потом расхваливал Алитину стряпню и время от времени заводил со мной полушутливые разговоры на тему «а продай рабыню?». Естественно, продавать я никого из своих слуг не собирался. Зато Алита, обзаведясь в лице «господина врача» самым искренним почитателем своего кулинарного таланта, цвела весенней розой и теперь уже норовила«закормить» не только меня, но и его!

— Ты Лана разбудила? — увёл я разговор в сторону от проблемной темы.

— Да он уже минут двадцать, как готов! Вон, если угодно — можете убедиться! — рабыня кивнула на окно.

Я слегка отогнул краешек тюлевой занавески и встал так, чтобы со двора меня не было видно.

Лан бродил по саду с восторженно-отрешённым видом (даже отсюда было видно) не то естествознатца-первооткрывателя, не то завсегдатая столичного музея искусств. Время от времени он останавливался перед каким-нибудь цветком или деревом, дотрагивался до лепестков и листьев, гладил кору. Вот припал на колено и потянулся понюхать бархатцы. Смешно фыркнул и мотнул головой — видимо, пыльца в нос попала. Обернулся и застыл (а я невольно залюбовался: хоть картину сейчас с него пиши!), когда неподалёку, в кустах войлочной вишни подала голос какая-то утренняя птаха. После чего гибко распрямился и сделал несколько осторожных и, наверное, беззвучных шагов в том направлении и остановился, чуть склонив голову набок и слушая. Весь его вид выражал предельное внимание и сосредоточенность.

Я покачал головой. Вот уж воистину — боец арены. Это прослеживалось в каждом его движении — вдумчивом, неосознанно-рассчётливом, экономичном и… красивом!

— Для него всё это так ново, господин… — вздохнула за моим плечом Алита. Оказывается, она тоже наблюдала за парнем. — Можно задать вопрос?

— Задавай.

— Вы его действительно купили в лагере?

— Уже знаешь?

Алита пожала плечами:

— Я ведь должна была узнать, почему он такой тощий и некормленый! — она была в своём репертуаре.

— Тебе его жалко, не так ли?

— Он попросил меня не жалеть его. — арзачка вздохнула. — Но как подумаю…

— Так! — оборвал я её, — Хватит мне тут меланхолию разводить! Скажи Исану, чтоб подавал машину к воротам.

— Она уже там, господин! — поклонилась рабыня. И поспешила открыть передо мной дверь.

Я взял портфель, где, помимо прочих бумаг лежала папка с личным делом Лана, и вышел из дома.

— Мой господин! — раб уже стоял на пятачке у крыльца и кланялся, — Доброе утро!

Я кивнул, проходя мимо. Но сам невольно отметил быстроту реакции и остроту слуха у парня. Это ж надо было, находясь позади дома, услышать, как я выхожу, и почти мгновенно и незаметно для меня очутиться в нужном месте!

И птиц он слушал… очень характерно! Всё равно как мои курсанты — эфир в так называемые «минуты тишины»!

Гм… Что-то в этом было!

Я ответил на приветствие Исана и жестом отправил Лана в машину. Тот нырнул туда чуть ли не рыбкой.

— Что там с машиной? — осведомился я у техника. Больше для порядка: если бы с автомобилем было что-то не так — он бы не вывел его сейчас из гаража.

— Полный порядок, господин. — ответил тот и развёл руками. — Я не обнаружил никакой поломки или неисправности. Расспросил Лана, он мне рассказал, что у вас там случилось в поездке, и что тамошние техники тоже ничего не нашли. Видимо, была просто какая-то случайность, не относящаяся к техническому состоянию машины. В противном случае проблему бы уж точно обнаружили. Не я — так мои коллеги.