Фандом: Изумрудный город. Первые годы власти менвитов над арзаками. Начало истории одного из рабов-арзаков из экипажа звездолёта «Диавона». Менвит Ра-Хор покупает в рабоче-накопительном лагере для рабов молодого арзака по имени Ланур. Как сложится жизнь Волчонка (лагерная кличка Ланура) на новом месте и у нового господина?
147 мин, 18 сек 17181
Вот так и вышло, что к ежедневным моим тренировкам с кроссом и турниками прибавилось ещё и плавание. Точнее — обучение ему.
Учил меня сам господин Ра-Хор — примерно теми же методами, что и на спортплощадке. То есть, по его же выражению, выжимал все соки — и яблочный, и морковный, и желудочный.
Хотя на самом деле, не сказать, что он настолько уж беспощадно меня гонял, нет. Мне в своё время и крепче доставалось. Просто мой хозяин был, как я довольно быстро понял, очень последовательным и педантичным человеком. И если ставил перед собой какую-то цель — то непременно её добивался.
К счастью, он не собирался снова делать из меня бойца! А этого я ещё в лагере нахлебался по самое не могу и теперь втихаря радовался, словно избежал самого сурового наказания.
Ну не люблю я драться, что поделать! Тем более — по приказу и для чьей-то потехи! Не был бы рабом — никогда бы в жизни не… стоп! Это что ещё за мысли — «не был бы рабом»? Совсем спятил на радостях? Ты — раб, всегда им был и всегда им будешь! А сейчас — марш на кухню чистить картошку! Бе-е-гом!
… Так, о чём я? Ах да, о плавании.
— Бросить бы тебя в воду, как щенка — мигом научишься! — ворчал мой господин, наблюдая с мостков за моим неуклюжим «стилем бултыхляй» — как он называл мои жалкие попытки удержаться на плаву. Из соображений безопасности он загонял меня в воду только по грудь и всё время был начеку, подстраховывая. — Расслабься! Вода плотная, сама держит!
Но, видимо, я был неспособен к этой науке, как ни старался её постичь. Я честно и досконально пытался следовать его указаниям и приказам, расслаблял мышцы… и тут же уходил под воду!
— Вот ведь бестолочь! — качал головой господин, а я краснел от стыда и досады на собственную никчёмность.
Кончались эти уроки всегда тем, что через час-полтора меня, посиневшего от холода и вымотанного, выгоняли из воды и заставляли всю дорогу до дома бежать, чтобы согреться.
К счастью, бежать приходилось не в одних только плавках! Иначе до дома господина разве что жалкая кучка пепла бы доползла — всё, что осталось бы от сгоревшего со стыда раба по имени Лан.
Про себя я восхищался своим господином и другими избранниками, которых встречал на поселковом пляже. Они не боялись демонстрировать окружающим свои великолепные тела. Они не чувствовали себя без одежды, как без кожи. Беззащитными. Уязвимыми. Слабыми. Как это чувствовали мы — рабы, когда нам приходилось делать это не под гипнозом. В полном сознании снять с себя одежду и остаться нагим под любопытными и оценивающими взглядами господ, слышать бесцеремонные обсуждения тебя и всех твоих действий — это была та ещё пытка! А мне она ещё и напоминала о временах тесного (ОЧЕНЬ тесного!) общения с Хит-Та.
Брррр! Нет, лучше не думать о Хит-Та. Сразу настроение портится, а ведь прошло уже несколько месяцев, как я вырвался из-под его «покровительства»!
Уроки плавания мне нравились, я с первого взгляда влюбился в море, волны, ракушки на берегу, запах солёной воды и водорослей… Кроме того, мне хотелось доказать моему господину, что я вовсе не бестолковый недотёпа, которого ничему невозможно научить. Но необходимость при этом раздеваться чуть ли не догола и вот в таком виде разгуливать перед хозяином и другими избранниками… Это было мукой. И не помогало даже постоянное напоминание себе, что, в общем-то, не мне, рабу, привередничать, хочу — не хочу, стесняюсь — не стесняюсь… Приказали — подчиняйся и не вякай!
Даже если приказали и не под гипнозом!
Со временем я начал подозревать, что именно этот внутренний ступор и служил причиной того, что на уроках плавания я всё никак не мог расслабиться и нормально поплыть. Осознав это, я попытался как-то работать над собой — всё было напрасно. Где-то внутри плотно сидел намертво въевшийся страх. Перед избранниками. Перед их взглядами. Перед их руками и прикосновениями.
Без одежды я был беззащитен, словно черепаха, вытащенная из панциря. Конечно, глупо было придавать каким-то тряпкам функцию несокрушимой брони, но… они были словно окутывающий тебя кокон. Скорлупа. Типа, раз твоё тело укрыто от взглядов — стало быть, и сам ты защищён.
Самообман в чистом виде! Сколько раз с меня снимали, стаскивали, срывали эту самую «несокрушимую броню»? А вот поди ж ты, до сих пор цепляюсь за привычные представления о безопасности! Как ребёнок, наивно прячущийся под одеялом от воображаемых подкроватных чудовищ. Только в моём-то случае, чудовища были совсем не воображаемые!
Кстати, о чудовищах. Я обещал рассказать, почему я не люблю зеркала. Нет, я не мифический «гость из тени», пьющий кровь у беспомощных жертв и не отражающийся в зеркале. Всё гораздо прозаичнее. И неприятнее.
Учил меня сам господин Ра-Хор — примерно теми же методами, что и на спортплощадке. То есть, по его же выражению, выжимал все соки — и яблочный, и морковный, и желудочный.
Хотя на самом деле, не сказать, что он настолько уж беспощадно меня гонял, нет. Мне в своё время и крепче доставалось. Просто мой хозяин был, как я довольно быстро понял, очень последовательным и педантичным человеком. И если ставил перед собой какую-то цель — то непременно её добивался.
К счастью, он не собирался снова делать из меня бойца! А этого я ещё в лагере нахлебался по самое не могу и теперь втихаря радовался, словно избежал самого сурового наказания.
Ну не люблю я драться, что поделать! Тем более — по приказу и для чьей-то потехи! Не был бы рабом — никогда бы в жизни не… стоп! Это что ещё за мысли — «не был бы рабом»? Совсем спятил на радостях? Ты — раб, всегда им был и всегда им будешь! А сейчас — марш на кухню чистить картошку! Бе-е-гом!
… Так, о чём я? Ах да, о плавании.
— Бросить бы тебя в воду, как щенка — мигом научишься! — ворчал мой господин, наблюдая с мостков за моим неуклюжим «стилем бултыхляй» — как он называл мои жалкие попытки удержаться на плаву. Из соображений безопасности он загонял меня в воду только по грудь и всё время был начеку, подстраховывая. — Расслабься! Вода плотная, сама держит!
Но, видимо, я был неспособен к этой науке, как ни старался её постичь. Я честно и досконально пытался следовать его указаниям и приказам, расслаблял мышцы… и тут же уходил под воду!
— Вот ведь бестолочь! — качал головой господин, а я краснел от стыда и досады на собственную никчёмность.
Кончались эти уроки всегда тем, что через час-полтора меня, посиневшего от холода и вымотанного, выгоняли из воды и заставляли всю дорогу до дома бежать, чтобы согреться.
К счастью, бежать приходилось не в одних только плавках! Иначе до дома господина разве что жалкая кучка пепла бы доползла — всё, что осталось бы от сгоревшего со стыда раба по имени Лан.
Про себя я восхищался своим господином и другими избранниками, которых встречал на поселковом пляже. Они не боялись демонстрировать окружающим свои великолепные тела. Они не чувствовали себя без одежды, как без кожи. Беззащитными. Уязвимыми. Слабыми. Как это чувствовали мы — рабы, когда нам приходилось делать это не под гипнозом. В полном сознании снять с себя одежду и остаться нагим под любопытными и оценивающими взглядами господ, слышать бесцеремонные обсуждения тебя и всех твоих действий — это была та ещё пытка! А мне она ещё и напоминала о временах тесного (ОЧЕНЬ тесного!) общения с Хит-Та.
Брррр! Нет, лучше не думать о Хит-Та. Сразу настроение портится, а ведь прошло уже несколько месяцев, как я вырвался из-под его «покровительства»!
Уроки плавания мне нравились, я с первого взгляда влюбился в море, волны, ракушки на берегу, запах солёной воды и водорослей… Кроме того, мне хотелось доказать моему господину, что я вовсе не бестолковый недотёпа, которого ничему невозможно научить. Но необходимость при этом раздеваться чуть ли не догола и вот в таком виде разгуливать перед хозяином и другими избранниками… Это было мукой. И не помогало даже постоянное напоминание себе, что, в общем-то, не мне, рабу, привередничать, хочу — не хочу, стесняюсь — не стесняюсь… Приказали — подчиняйся и не вякай!
Даже если приказали и не под гипнозом!
Со временем я начал подозревать, что именно этот внутренний ступор и служил причиной того, что на уроках плавания я всё никак не мог расслабиться и нормально поплыть. Осознав это, я попытался как-то работать над собой — всё было напрасно. Где-то внутри плотно сидел намертво въевшийся страх. Перед избранниками. Перед их взглядами. Перед их руками и прикосновениями.
Без одежды я был беззащитен, словно черепаха, вытащенная из панциря. Конечно, глупо было придавать каким-то тряпкам функцию несокрушимой брони, но… они были словно окутывающий тебя кокон. Скорлупа. Типа, раз твоё тело укрыто от взглядов — стало быть, и сам ты защищён.
Самообман в чистом виде! Сколько раз с меня снимали, стаскивали, срывали эту самую «несокрушимую броню»? А вот поди ж ты, до сих пор цепляюсь за привычные представления о безопасности! Как ребёнок, наивно прячущийся под одеялом от воображаемых подкроватных чудовищ. Только в моём-то случае, чудовища были совсем не воображаемые!
Кстати, о чудовищах. Я обещал рассказать, почему я не люблю зеркала. Нет, я не мифический «гость из тени», пьющий кровь у беспомощных жертв и не отражающийся в зеркале. Всё гораздо прозаичнее. И неприятнее.
Страница 28 из 40
