Фандом: Гарри Поттер. Интеграция с миром магглов. Иногда интеграция с миром магглов может принимать весьма причудливые формы…
6 мин, 7 сек 8103
Гарри хмыкнул. Магглорожденный выпускник Гриффиндора Элайджа Симпсон стал для Главного аврора Поттера головной болью не хуже незабываемого жулика Флетчера. Но если Флетчер был прост и понятен, как угол «Дырявого котла», то с Симпсоном все было намного сложнее. Единственный сын весьма обеспеченных родителей мог не утруждать себя работой, зато имел невероятно активную гражданскую позицию. И спешил ознакомить с ней всех окружающих, а в перспективе и большую часть магической Британии. Поначалу устроившись на работу стажером в отдел магических популяций, мистер Симпсон развернул бурную деятельность в защиту прав дементоров на трудоустройство, образование и достойный образ жизни. Шокированное руководство отдела поддерживать его инициативу отказалось, и он демонстративно покинул «сборище отсталых и косных обывателей, окопавшихся в насквозь прогнившем Министерстве». Затем он вышел на Диагон-аллею с плакатом, призывавшим к толерантности и политкорректности по отношению к дементорам, но был сильно побит нетолерантными магами, прекрасно помнившими, как при Волдеморте спущенные с цепи дементоры держали в страхе весь магический мир. Авроры успели вовремя и отбили «жертву произвола», пока ее не приложили каким-нибудь заковыристым семейным проклятьем, но ни это, ни лечение в Мунго не заставило мистера Симпсона умерить свой пыл. Разочаровавшись в идее социализации дементоров, неутомимый активист обратил свой взор на русалок и гриндилоу, требуя принимать их в Хогвартс. Результат был чуть получше — в Мунго на этот раз обращаться не пришлось. Затем мистер Симпсон последовательно выступал за легализацию однополых браков, проведение гей-парада (на который он вышел в гордом одиночестве), свободу выражения пищевых пристрастий для гемоглобинозависимых лиц, то есть вампиров (неделя в Мунго. Целитель, который его выписывал, записал в медицинской карте: «Психических заболеваний или проклятий не обнаружено. Просто дурак!») Теперь вот буйная активность мистера Симпсона обрушилась на Люциуса Малфоя. Чем бывший Пожиратель, а ныне достойный гражданин магической Британии, от всей души стремящийся искупить былые ошибки (ну да, ну да… ) привлек внимание местного борца за добро и справедливость, Гарри не знал. Хотя иной раз вспоминал слова тетушки Петуньи, что бог шельму метит.
— Хорошо, мистер Малфой, — сказал он. — Я проведу беседу с мистером Симпсоном о недопустимости высказываний, порочащих честь и достоинство граждан магической Британии. Можете идти.
Мистер Малфой кивнул на прощание и удалился с величественным видом, изрядно подпорченным необходимостью опираться на трость. «А ведь он вроде не настолько старый», — подумал Гарри. И вызвал секретаря.
— Кто там у нас сегодня Диагон-Аллею патрулирует? Пусть доставят сюда этого… борца за толерантность.
«Борец за толерантность», доставленный в кабинет аж целого Главного аврора, держался с видом первого христианского святого перед римским легионером. Но Поттера почему-то не впечатлил.
— Итак, мистер Симпсон, — начал Гарри. Но задержанный, гордо поправив косо висевший на груди плакат, уточнил:
— Я не мистер Симпсон!
— А кто? — удивился Гарри. И подумал, что в Мунго обращаться все-таки придется.
— Теперь я Алоиз Фафнир! — гордо изрек задержанный.
— И давно вы стали… Алоизом Фафниром? — поинтересовался Главный аврор.
— С сегодняшнего дня! Я подал в Министерство заявление о смене имени и фамилии. Не желаю носить имя, которое не отражает мою внутреннюю суть!
— И как отреагировало Министерство?
— Отсталые, косные люди!
— Ближе к делу, мистер…
— Фафнир. Вы представляете, мистер Поттер, в магическом мире до сих пор отсутствуют удостоверения личности. И когда я потребовал выдать мне паспорт на имя Алоиза Фафнира, мне отказали! Под этим совершенно нелепым предлогом отсутствия необходимой документации! Нам решительно необходима более тесная интеграция с маггловским миром, я давно это говорил!
— Интеграция с маггловским миром — вещь, бесспорно, интересная, но вы здесь несколько по иному вопросу, — строго сказал Гарри. — Что это за безобразие у вас на плакате?
— Почему безобразие? — искренне удивился задержанный. — Я выражаю свой протест против засилья аристократии!
— Так и писали бы «Протестую против засилья аристократии», а не «Люциус Малфой собирает еду на помойках!». Что за бред, причем бред оскорбительный и не соответствующий действительности?
— Вот! Вот наконец-то меня поняли! Малфои должны не в своем поместье шиковать, а понести расплату за все свои злодеяния! Вы знаете, что мысли материальны?
— Что? — потерял дар речи Гарри. И подумал, что с диагнозом в Мунго тогда ошиблись. Это уже не в аврорат, это к психиатру…
— Любая изреченная мысль, — с видом умудренного жизнью наставника изрек свеженареченный Фафнир, — становится материальной и воплощается. Вот написал я про Малфоя — и дал стимул материализации этой идеи.
— И чем же вам так не угодил Люциус Малфой?
— Бесит, — коротко изрек задержанный.
— Хорошо, мистер Малфой, — сказал он. — Я проведу беседу с мистером Симпсоном о недопустимости высказываний, порочащих честь и достоинство граждан магической Британии. Можете идти.
Мистер Малфой кивнул на прощание и удалился с величественным видом, изрядно подпорченным необходимостью опираться на трость. «А ведь он вроде не настолько старый», — подумал Гарри. И вызвал секретаря.
— Кто там у нас сегодня Диагон-Аллею патрулирует? Пусть доставят сюда этого… борца за толерантность.
«Борец за толерантность», доставленный в кабинет аж целого Главного аврора, держался с видом первого христианского святого перед римским легионером. Но Поттера почему-то не впечатлил.
— Итак, мистер Симпсон, — начал Гарри. Но задержанный, гордо поправив косо висевший на груди плакат, уточнил:
— Я не мистер Симпсон!
— А кто? — удивился Гарри. И подумал, что в Мунго обращаться все-таки придется.
— Теперь я Алоиз Фафнир! — гордо изрек задержанный.
— И давно вы стали… Алоизом Фафниром? — поинтересовался Главный аврор.
— С сегодняшнего дня! Я подал в Министерство заявление о смене имени и фамилии. Не желаю носить имя, которое не отражает мою внутреннюю суть!
— И как отреагировало Министерство?
— Отсталые, косные люди!
— Ближе к делу, мистер…
— Фафнир. Вы представляете, мистер Поттер, в магическом мире до сих пор отсутствуют удостоверения личности. И когда я потребовал выдать мне паспорт на имя Алоиза Фафнира, мне отказали! Под этим совершенно нелепым предлогом отсутствия необходимой документации! Нам решительно необходима более тесная интеграция с маггловским миром, я давно это говорил!
— Интеграция с маггловским миром — вещь, бесспорно, интересная, но вы здесь несколько по иному вопросу, — строго сказал Гарри. — Что это за безобразие у вас на плакате?
— Почему безобразие? — искренне удивился задержанный. — Я выражаю свой протест против засилья аристократии!
— Так и писали бы «Протестую против засилья аристократии», а не «Люциус Малфой собирает еду на помойках!». Что за бред, причем бред оскорбительный и не соответствующий действительности?
— Вот! Вот наконец-то меня поняли! Малфои должны не в своем поместье шиковать, а понести расплату за все свои злодеяния! Вы знаете, что мысли материальны?
— Что? — потерял дар речи Гарри. И подумал, что с диагнозом в Мунго тогда ошиблись. Это уже не в аврорат, это к психиатру…
— Любая изреченная мысль, — с видом умудренного жизнью наставника изрек свеженареченный Фафнир, — становится материальной и воплощается. Вот написал я про Малфоя — и дал стимул материализации этой идеи.
— И чем же вам так не угодил Люциус Малфой?
— Бесит, — коротко изрек задержанный.
Страница 2 из 3
