Продавцы надежды

Артем почему-то думал, что ей будет за 60. Ну, по крайней мере, за 40. И стоял теперь растерянный, жадно поедая глазами сливочного света кожу, виднеющуюся в декольте, смоль волос, пышную грудь и тонкие запястья с синеватой жилкой, к которой так любят припадать губами герои любовных романов. Матушка Мария была непростительно молода и хороша собой.

«Челюсть подбери».

Артем встрепенулся. Что?

«Челюсть, говорю, с пола подбери. Запылиться».

— А знаете, вы правы, она действительно мужа не любит.

— Голос у Матушки Марии оказался низким и бархатным, как кожица готового лопнуть персика. В глазах поблескивали насмешливые искорки.

— Банкир у нее муж. Влюбился по-настоящему, видно, что от этой красоты ушел. А кому банкира вернуть не хочется, согласны? Да вы присаживайтесь, не стойте пнем. С какой бедой пожаловали?

— Да понимаете, моя девушка… Да, моя девушка, кажется, хочет уйти к другому. Но я не уверен. Я боюсь ее обидеть, подозревать в чем-то и не знаю: прав или нет. Помогите мне, … Матушка.

Мария привычно взяла в руки ладонь Клиента и пристально взглянула, шевельнула губами, делая вид, что читает по буквам Судьбу.

— Прикройте глаза и расслабьтесь, пожалуйста.

Ну, и что здесь у нас? Артем, вернее, Артемий Максимович Серебров, под тридцать, инженер. Холост и подружки на горизонте нет. Поспорили, видите ли, они с другом: солгу или нет, поведусь на ложь или нет… На пиво поспорили. А так Судьба ничего, серенькая, правда, Судьба. А красивый-то какой! Высокий, стройный, лоб открытый, волосы русые потоком на плечи падают, глаза, как растопленный десертный шоколад, губы полные, но твердые… Ммм… Не отвлекаться на мелочи. Не твое — не трогай. Что еще… Таланта особого нет, денег больших не предвидится, женится поздно, двое детей: Сережка в честь друга и Идочка, как жена. Любит рыбалку. Господи, да какой же ты альтруист, парень! Выпускать рыбу — все равно что не ловить! Стоп, а это — что??? Как можно было просмотреть?

Всю ладонь перечеркивала смерть. Старенькая «Таврия» столкнется с грузовиком… Матушка Мария смотрела на безмятежное лицо Артема… — НЕЛЬЗЯ ТАК! — крикнуло что-то.

Мария быстрыми, уверенными движениями массировала Артемову ладонь. Пусть не мое ты счастье, умереть не дам, слышишь, не дам. Живи, дам тебе Судьбу новую, светлую… С ладони пропали прежние линии. Гладкую, без единой черточки розовую кожу пропахивали новые: длинный, острый, наманикюренный ноготок рисовал бороздки. Ты чем-то похож на Паганини, хороший мой. Вот и будешь скрипач, да, именно скрипач с прекрасными, длинными пальцами. Большой талант тебе дам, мир рукоплескать будет до последнего мига. Состояние дам большое, нищеты никогда не узнаешь. Любовь большую, светлокосую, зеленоокую, придет, обнимет, никому не отдаст и прочь не уйдет… Век долгий дам — правнуков увидишь. Вот видишь, как все славно получается, Артем?! ЖИВИ!

Вышел Артем от гадалки, как в полусне. Ноги на автомате вынесли его на Садовую, подняли на второй этаж, палец нажал на звонок.

На него смотрел мужчина в спортивных штанах и майке, открывающей пивной живот:

— Тебе чего, парень?

— Мне… тут бабушка живет? Я ей кран починить обещал пару часов назад.

— Да ты в своем уме, парень? Жила здесь бабка, так месяца три назад померла, а я квартиру купил.

— Извините, а какое сегодня число?

«А какой сейчас месяц? А год? А столетие? А эра?!» «Вот видишь, Машенька, как все хорошо вышло. То все — Продавцы Надежды, Продавцы Надежды… Когда надо и Продавцы. А иногда и Творцы. Творцы Жизни. Правда ведь? А с тобой мы дружно жить будем, ты мне поверь».

Мария затравленно прислушивалась к своим ощущениям.

Да что это… Я же никогда не умела ничего такого… Я же шар-ла-тан о-бык-но-вен-ный.

«Да так оно и есть. В принципе».

А ты взялся откуда?

«Говорю же, дружно жить с тобой будем. Только, Маш, ты… это… на рифму не нарывайся?»