Продавец кукол

— Потушите сигарету, — попросила я.

— Ты ощущаешь запах? — удивленно спросил он.

Я кивнула, стараясь не вдыхать пропитанный дымом воздух. Скабиор озадаченно приподнял брови, а затем усмехнулся.

— Это очень хорошая новость, красавица. Очень.

Затушив сигарету, он сказал:

— Собирайся! У нас сегодня много дел.

— У нас, — я сделала паузу, — нет дел. Вы — ненастоящий.

— Неужели?

— Да. — Я упрямо вздернула подбородок, глядя на него. — Егерь Скабиор умер четыре месяца назад.

— О! Но я-то очень даже живой.

Скабиор попытался коснуться моего лица, но его рука вновь прошла сквозь меня.

— Ну почти, — добавил он, досадливо сморщив нос. — Ты опаздываешь.

Я посмотрела на часы: без двадцати девять. Что ж, на завтрак сегодня не успею — до начала урока осталось всего ничего.

— Отвернитесь, мне нужно переодеться.

— Переодевайся, — милостиво разрешил Скабиор. — Ты мне не мешаешь. И давай уже на «ты», ведь мы теперь с тобой всегда будем вместе.

Раздраженно фыркнув, я повернулась к нему спиной и стала переодеваться. Было неуютно, а еще чуточку стыдно. Я ощущала, как он внимательно наблюдает за мной. Рассматривает откровенно, жадно, заставляя ежиться, как от порывов ледяного ветра. Вот только мне было жарко. Невыносимо жарко и страшно. Еще тогда, в лесу, я поняла, что от егеря не стоило ждать ничего хорошего. Казалось, он хочет обнюхать меня всю, укусить, попробовать мою кровь на вкус. Я понятия не имела, была ли у него коллекция, но мне представлялось, что такой человек, как он, мог быть обладателем только чего-то жуткого и мерзкого.

— А у тебя бельишко красивее, чем у твоей соседки. Люблю кружева, — заметил он. Потом подошел к зеркалу, пригладил непослушные волосы, поправил шарфик, который я когда-то оставила в лесу для Рона, повернулся и сказал: — Не пытайся от меня избавиться, солнышко. Я не ожившее воспоминание и не призрак. Будешь делать глупости — пожалеешь.

Его голос больше не звучал мягко и игриво. Не было в нем и привычной наглости и самодовольства. Только угроза и уверенность в своем превосходстве.

Кошка на миг показала зубы, легонько придавив глупого мышонка. Обнюхала его, удовлетворенно заурчала и отпустила. А игра тем временем продолжалась.

Первым уроком была трансфигурация. На нее, в отличие от высших зелий, я ходила вместе с Гарри и Роном. Оба мои друга после победы передумали поступать в школу авроров. Борьба со злом — как абстрактным, так и настоящим, больше не казалась им привлекательной.

На занятии я была сонной и рассеянной. Слушала вполуха профессора МакГонагалл и прилежно переписывала магические формулы с доски.

Скабиору же не сиделось на месте. Пользуясь тем, что его никто кроме меня не видит, он ходил по классу, насвистывая веселенький мотивчик. А потом, когда ему это надоело, сбросил чернильницу с учительского стола на пол. Сосуд разбился вдребезги, заляпав красными чернилами зеленую мантию профессора.

Все ученики на мгновение отвлеклись от своего занятия и завертели головами, пытаясь понять, что случилось.

— Опять Пивз взялся за старое, — пробормотала МакГонагалл.

Она достала палочку и очистила мантию, затем починила чернильницу и отлевитировала ее на стол. Урок продолжился.

Скабиор, с интересом наблюдая за поведением людей, удовлетворенно хмыкнул, а потом опять подтолкнул чернильницу к краю стола. Она зашаталась, готовая вот-вот упасть. Вверх-вниз, вверх-вниз…

— Профессор! — воскликнула я. — Можно мне выйти? Я плохо себя чувствую.

МакГонагалл медленно кивнула:

— Может быть, кто-то из ваших друзей, мисс Грейнджер, проводит вас в больничное крыло?

— Нет, я сама дойду, — заверила я ее и направилась к выходу.

Выйдя из класса, я завернула за угол и оглянулась, а когда Скабиор последовал за мной, облегченно вздохнула. Значит, мы с ним действительно связаны каким-то непостижимым для меня образом.

— Зачем ты это делаешь?

— Что делаю? — поинтересовался он.

— Пытаешься привлечь к себе внимание?

— Мне скучно, — признался Скабиор. — Я не для того вернулся, чтобы тратить время на нудные лекции.

— Тебя никто не просил возвращаться! — возмущенно воскликнула я, искренне жалея, что на него не действует магия. Пара жалящих проклятий поумерила бы его пыл.

— Ошибаешься, Гермиона. Меня пригласили.

— Кто?

— Ты, — со смешком ответил он.

А затем обхватил ладонями мое лицо — его руки впервые не прошли сквозь меня — и глубоко вдохнул запах моих волос. Я замерла на месте, ошарашенно глядя на Скабиора. Как у него это получилось? Ведь он ненастоящий.

— Поверь: я не худший из компаньонов. Не стоит меня бояться.

Слова прозвучали почти ласково, проникновенно. Я хотела поверить, но не могла. Странное предчувствие — липкое, колкое, словно битое стекло, — тревожило меня. Я вспомнила лес, погоню, плен, ржавый вкус крови во рту и то, как болела прокушенная губа, и саднило сорванное от крика горло. Я не могла ему верить. Не имела права.

Видеть мертвых — плохой знак даже в мире магов. Мне нужно было избавиться от незваного гостя, кем бы он ни был. Немедленно.