Фандом: Гарри Поттер. Безумие относительно. Все зависит от того, кто кого в какой клетке запер.
61 мин, 12 сек 11278
Я вырвалась из его рук и попятилась назад, а потом, развернувшись, побежала. Чтобы добраться до больничного крыла, нужно подняться на пятый этаж. Даже если Скабиор последует за мной, то не сможет ничего сделать, чтобы помешать моей затее. По крайней мере я в это искренне верила.
К площадке на третий этаж приближалась движущаяся лестница. Я подалась вперед и уже поставила ногу на первую ступеньку, но меня грубо рванули за руку назад. Жесткие пальцы сжали локти, а над ухом вкрадчиво проговорили:
— Я же просил тебя не делать глупостей.
Лестница застыла на миг, а потом двинулась в обратную сторону. Когда расстояние между ней и площадкой увеличилось до нескольких метров, Скабиор развернул меня лицом к себе.
— Мне всегда было интересно, умеют ли маги летать без метлы.
Сказав это, он оттолкнул меня от себя. Я беспомощно взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но не смогла.
В детстве — мне тогда было лет пять — я упала с качели. Слишком сильно раскачалась и не смогла вовремя затормозить. Высота была пустяковой — полметра. Но ощущение падения, когда внутренности завязываются морским узлом и кажется, что ты на миг повисла в вакууме, — забыть я не смогла. Слишком сильным тогда был ужас, сковавший все мое тело.
Сейчас все ощущения оказались в десятки раз сильнее. Реальность воспринималась урывками. Вот Скабиор улыбается, засунув руки в карманы клетчатых штанов. Алая прядь волос упала со лба, пересекая его лицо, словно уродливый шрам. Лестница медленно, словно улитка, двигалась назад к площадке. Ветер свистел в ушах. Но, если задуматься, откуда здесь мог взяться ветер? Гул голосов накатывал волна за волной и оглушал похлеще визга мандрагоры. Соленый привкус во рту — то ли слезы, то ли отчаяние. А затем — темнота.
В себя я пришла в больничном крыле. Долго рассматривала белый потолок, пытаясь вспомнить, как я здесь оказалась. А потом резко села на кровати: память вернулась, взорвавшись сверхновой в моей голове. Тихонько застонав от боли, я обхватила ее руками — так она точно не разлетится на куски.
Скабиор сбросил меня с третьего этажа, но я осталась жива. Более того — невредима, конечно, если не считать дикой головной боли. Но это невозможно! Рядом не было никого, кто бы мог замедлить мое падение. Стихийная магия вот уже лет шесть как не проявляла себя, крыльев у меня нет. Тогда как же мне удалось выжить? Как?
— Очнулись, мисс Грейнджер?
Мадам Помфри подошла, взволнованно глядя на меня. В своем белом переднике и косынке она была похожа на курицу-наседку: такая же суетливая и целеустремленная. Уложив меня назад в постель, она измерила мне температуру и напоила пряной настойкой, пахнущей мятой и гвоздикой.
— Сегодня останетесь ночевать здесь. Вы еще слишком слабы, — сказала медсестра голосом, не терпящим возражений.
— Что со мной?
— Переутомление, хроническая бессонница, — перечислила она. — Вам бы отдохнуть несколько дней, а то опять упадете в обморок на уроке.
— Что?
— Сознание потеряете, — пояснила мадам Помфри.
— Не может быть, — пробормотала я, а затем добавила, увидев, как нахмурилась медсестра: — Я ведь упала с третьего этажа.
— Вы действительно упали, мисс Грейнджер. Со стула.
Я на мгновение зажмурилась и стала считать до десяти. Но, открыв глаза, поняла, что ничего не изменилось. Все тот же отвратительный белый потолок и мерзкий понимающий взгляд школьной медсестры. Это не было вымыслом или галлюцинаций. Слишком все реально: и ощущения, и звуки, и запахи.
Тогда получается, что Скабиор ненастоящий? Но ведь он прикасался ко мне, пытался навредить. Я поверила в то, что падала, поверила, что разобьюсь насмерть.
«Я не ожившее воспоминание и не призрак», — слова прозвучали так отчетливо, словно произнесший их человек находится совсем рядом.
— Мадам Помфри, я вижу мертвых.
Признание получилось неловким, слишком детским. Да и голос, обычно уверенный и звонкий, в этот раз подвел меня, прозвучав полузадушенным мышиным писком. Поэтому нечего удивляться, что медсестра снисходительно улыбнулась и посоветовала отдохнуть. Да еще и напоила зельем сна без сновидений.
Проваливаясь в вязкую темноту, я знала, что завтра вновь увижу Скабиора. Он вернется, ведь наша с ним игра только началась.
Мне было щекотно. Прохладная ладонь скользнула по ноге, огладила колено, а потом бесстыдно нырнула под ночную рубашку и сжала бедро. Вздрогнув, я чуть отодвинулась.
— Ты вкусно пахнешь, Гермиона, — прошептал Скабиор.
После этих слов сонливость словно ветром сдуло. Я попыталась его оттолкнуть, но мои усилия лишь рассмешили его.
— Отпусти меня, иначе…
— Иначе что? Заколдуешь? — предположил он, а потом напомнил: — Магия на меня не действует.
Меня словно холодной водой окатили. Я ведь на самом деле ничего не могла сделать. Даже попросить о помощи не получится — Скабиора никто кроме меня не видит.
Отчаявшись, я дернула его за длинные волосы. Егерь зашипел от боли, и, воспользовавшись тем, что он на миг ослабил хватку, я откатилась в сторону. К несчастью, кровать была узкая и, не удержавшись, я упала на пол.
К площадке на третий этаж приближалась движущаяся лестница. Я подалась вперед и уже поставила ногу на первую ступеньку, но меня грубо рванули за руку назад. Жесткие пальцы сжали локти, а над ухом вкрадчиво проговорили:
— Я же просил тебя не делать глупостей.
Лестница застыла на миг, а потом двинулась в обратную сторону. Когда расстояние между ней и площадкой увеличилось до нескольких метров, Скабиор развернул меня лицом к себе.
— Мне всегда было интересно, умеют ли маги летать без метлы.
Сказав это, он оттолкнул меня от себя. Я беспомощно взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но не смогла.
В детстве — мне тогда было лет пять — я упала с качели. Слишком сильно раскачалась и не смогла вовремя затормозить. Высота была пустяковой — полметра. Но ощущение падения, когда внутренности завязываются морским узлом и кажется, что ты на миг повисла в вакууме, — забыть я не смогла. Слишком сильным тогда был ужас, сковавший все мое тело.
Сейчас все ощущения оказались в десятки раз сильнее. Реальность воспринималась урывками. Вот Скабиор улыбается, засунув руки в карманы клетчатых штанов. Алая прядь волос упала со лба, пересекая его лицо, словно уродливый шрам. Лестница медленно, словно улитка, двигалась назад к площадке. Ветер свистел в ушах. Но, если задуматься, откуда здесь мог взяться ветер? Гул голосов накатывал волна за волной и оглушал похлеще визга мандрагоры. Соленый привкус во рту — то ли слезы, то ли отчаяние. А затем — темнота.
В себя я пришла в больничном крыле. Долго рассматривала белый потолок, пытаясь вспомнить, как я здесь оказалась. А потом резко села на кровати: память вернулась, взорвавшись сверхновой в моей голове. Тихонько застонав от боли, я обхватила ее руками — так она точно не разлетится на куски.
Скабиор сбросил меня с третьего этажа, но я осталась жива. Более того — невредима, конечно, если не считать дикой головной боли. Но это невозможно! Рядом не было никого, кто бы мог замедлить мое падение. Стихийная магия вот уже лет шесть как не проявляла себя, крыльев у меня нет. Тогда как же мне удалось выжить? Как?
— Очнулись, мисс Грейнджер?
Мадам Помфри подошла, взволнованно глядя на меня. В своем белом переднике и косынке она была похожа на курицу-наседку: такая же суетливая и целеустремленная. Уложив меня назад в постель, она измерила мне температуру и напоила пряной настойкой, пахнущей мятой и гвоздикой.
— Сегодня останетесь ночевать здесь. Вы еще слишком слабы, — сказала медсестра голосом, не терпящим возражений.
— Что со мной?
— Переутомление, хроническая бессонница, — перечислила она. — Вам бы отдохнуть несколько дней, а то опять упадете в обморок на уроке.
— Что?
— Сознание потеряете, — пояснила мадам Помфри.
— Не может быть, — пробормотала я, а затем добавила, увидев, как нахмурилась медсестра: — Я ведь упала с третьего этажа.
— Вы действительно упали, мисс Грейнджер. Со стула.
Я на мгновение зажмурилась и стала считать до десяти. Но, открыв глаза, поняла, что ничего не изменилось. Все тот же отвратительный белый потолок и мерзкий понимающий взгляд школьной медсестры. Это не было вымыслом или галлюцинаций. Слишком все реально: и ощущения, и звуки, и запахи.
Тогда получается, что Скабиор ненастоящий? Но ведь он прикасался ко мне, пытался навредить. Я поверила в то, что падала, поверила, что разобьюсь насмерть.
«Я не ожившее воспоминание и не призрак», — слова прозвучали так отчетливо, словно произнесший их человек находится совсем рядом.
— Мадам Помфри, я вижу мертвых.
Признание получилось неловким, слишком детским. Да и голос, обычно уверенный и звонкий, в этот раз подвел меня, прозвучав полузадушенным мышиным писком. Поэтому нечего удивляться, что медсестра снисходительно улыбнулась и посоветовала отдохнуть. Да еще и напоила зельем сна без сновидений.
Проваливаясь в вязкую темноту, я знала, что завтра вновь увижу Скабиора. Он вернется, ведь наша с ним игра только началась.
Мне было щекотно. Прохладная ладонь скользнула по ноге, огладила колено, а потом бесстыдно нырнула под ночную рубашку и сжала бедро. Вздрогнув, я чуть отодвинулась.
— Ты вкусно пахнешь, Гермиона, — прошептал Скабиор.
После этих слов сонливость словно ветром сдуло. Я попыталась его оттолкнуть, но мои усилия лишь рассмешили его.
— Отпусти меня, иначе…
— Иначе что? Заколдуешь? — предположил он, а потом напомнил: — Магия на меня не действует.
Меня словно холодной водой окатили. Я ведь на самом деле ничего не могла сделать. Даже попросить о помощи не получится — Скабиора никто кроме меня не видит.
Отчаявшись, я дернула его за длинные волосы. Егерь зашипел от боли, и, воспользовавшись тем, что он на миг ослабил хватку, я откатилась в сторону. К несчастью, кровать была узкая и, не удержавшись, я упала на пол.
Страница 5 из 17
