Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6785
— Да, права мы действительно не имеем… — согласилась Ирина.
— Но закрыть — закроем, — закончил Андрей.
— Господи, да тут весь арсенал! — всплеснул руками брюнет. — Наглость, шантаж, угрозы — узнаю родной почерк. Ребята, что же вы сразу не сказали, что вы из госбезопасности?
— Институт морфологии, — Андрей протянул ему свое удостоверение.
— Никаких вопросов! — Мужчина покорно поднял обе руки. — Хоть морфологии, хоть синтаксиса, хоть пунктуации, хоть кукурузоводства. Я верю, что у вас в кармане полторы сотни любых удостоверений на все случаи жизни. Чем могу служить? Я — Ханларов Бахтияр Идрисович, создатель и директор фирмы «Тэтра Плюс».
— У вас частная фирма?
— Абсолютно частная.
— Чем вы занимаетесь?
— Биологией! Совершенно невинный бизнес. — Ханларов не переставал улыбаться, словно ему доставляло удовольствие озарять мир блеском четырех своих золотых зубов.
— Выращиваете какие-то сорта растений? — продолжала спрашивать Ирина.
— Вот именно: сорта. Но не растений, а бактерий.
Они уже дошли до массивной три на три метра стальной двери, из-за которой и распространялась вибрация.
— Здесь вы ставите ваши опыты?
— Да. Эту комнату мы называем «пылесосной».
— Почему?
— Потому что здесь и работает что-то вроде пылесоса.
Вибрация стихла. Ханларов достал из кармана магнитную карточку и провел по замку. Дверь загудела и поползла в сторону. Толщина ее была около сорока сантиметров. Вместе с ними в обширное помещение, размером в школьный физкультурный зал вошли еще несколько сотрудников. Двое охранников заняли места по обе стороны двери, которая медленно стала закрываться. Из мебели в зале было несколько железных шкафов и с десяток операционных столов, если не считать однообразных квадратных труб воздуховодов с решетками через каждые пять метров. Кругом царила белизна и чистота. Вокруг ни пылинки. И когда Андрей поднял голову, то понял почему: поднимающиеся еще на пятнадцать метров вверх стены сходились в купол, заканчивавшийся отверстием, в котором уже медленно вращались три колоссальные лопасти. Вся эта комната была огромной вентиляционной камерой.
— Длина каждой лопасти восемь с половиной метров! — с гордостью заявил Ханларов. — Величина тяги — до десяти тонн на сантиметр, скорость вращения мотора — пятьдесят тысяч оборотов в минуту. Этот пылесос с легкостью засосет и кита и даже не подавится.
— Зачем вам такая махина? — полюбопытствовала Ирина.
— Затем, что мы работаем с бактериями. Они миниатюрны. Они вездесущи, они — настоящие хозяева нашего мира, а мы — слоны в посудной лавке. Вообще-то человек привык недооценивать роль бактерий в нашем мире и преувеличивать свою. Однако до тех пор пока люди не научились использовать бактерии, они вместо хлеба жевали твердые лепешки, а вместо вина пили воду. И еще говорят, что «человек звучит гордо»! Вранье! Гордо звучат бактерии, живущие в его желудке и позволяющие переваривать всякую дрянь, которой он их потчует.
— Куда выходит труба вашего пылесоса? В атмосферу? — спросила Ирина.
— Нет, уважаемая! Здесь до меня работали, конечно, редкостные негодяи, но отнюдь не идиоты. Пройдемте, если не возражаете, в мой кабинет и поговорим обстоятельнее.
Вновь карточка проехалась по щели и дверь, загудев, отъехала в сторону.
Они шли по коридору, а Ханларов охотно рассказывал им об истории и продукции завода.
— Почему я называю их негодяями? А как еще вы назовете людей, которые изобретали болезнетворные бактерии и испытывали их на заключенных? Конечно, некоторые люди и не заслуживают ничего, кроме веревки, однако намеренно заражать их бубонной чумой? По-моему, веревка гуманнее. Изготовляли тут и средства доставки, ракеты, зонды… Однако, хотя оружие изготовляется для того, чтобы убивать, реально развитие вооружений служит на пользу человечеству. Ну, чего далеко ходить. Ракеты, приготовленные для врагов Гитлера, легли в основу космонавтики, атомные бомбы послужили основой ядерной энергетики. Вот и разработки генетического оружия легли в основу генной инженерии. Еще в сороковые годы тут были такие открытия в области генетики, до которых Запад подходит только сейчас…
— Генетика? — изумилась Ирина. — В СССР? Но ведь она считалась…
— Ага, — хохотнул Ханларов, — «буржуазной лженаукой». Как и кибернетика. Деточка, Сталин прекрасно понимал все перспективы генетических разработок и потому засекретил не только науку, но и все попытки непосвященных проникнуть в ее тайны. Да, погиб Вавилов, и Тимофеева-Ресовского гоняли, снимали с работы, прилюдно позорили и развенчивали. А втихомолку в закрытые лаборатории принимали на работу талантливую молодежь. Не было ни диссертаций, ни научных трудов — а наука была. И были достижения… Болезни, избирательно действующие лишь на иудеев, лишь на англосаксов, лишь на людей желтой расы…
— А вы тоже здесь работали?
— Но закрыть — закроем, — закончил Андрей.
— Господи, да тут весь арсенал! — всплеснул руками брюнет. — Наглость, шантаж, угрозы — узнаю родной почерк. Ребята, что же вы сразу не сказали, что вы из госбезопасности?
— Институт морфологии, — Андрей протянул ему свое удостоверение.
— Никаких вопросов! — Мужчина покорно поднял обе руки. — Хоть морфологии, хоть синтаксиса, хоть пунктуации, хоть кукурузоводства. Я верю, что у вас в кармане полторы сотни любых удостоверений на все случаи жизни. Чем могу служить? Я — Ханларов Бахтияр Идрисович, создатель и директор фирмы «Тэтра Плюс».
— У вас частная фирма?
— Абсолютно частная.
— Чем вы занимаетесь?
— Биологией! Совершенно невинный бизнес. — Ханларов не переставал улыбаться, словно ему доставляло удовольствие озарять мир блеском четырех своих золотых зубов.
— Выращиваете какие-то сорта растений? — продолжала спрашивать Ирина.
— Вот именно: сорта. Но не растений, а бактерий.
Они уже дошли до массивной три на три метра стальной двери, из-за которой и распространялась вибрация.
— Здесь вы ставите ваши опыты?
— Да. Эту комнату мы называем «пылесосной».
— Почему?
— Потому что здесь и работает что-то вроде пылесоса.
Вибрация стихла. Ханларов достал из кармана магнитную карточку и провел по замку. Дверь загудела и поползла в сторону. Толщина ее была около сорока сантиметров. Вместе с ними в обширное помещение, размером в школьный физкультурный зал вошли еще несколько сотрудников. Двое охранников заняли места по обе стороны двери, которая медленно стала закрываться. Из мебели в зале было несколько железных шкафов и с десяток операционных столов, если не считать однообразных квадратных труб воздуховодов с решетками через каждые пять метров. Кругом царила белизна и чистота. Вокруг ни пылинки. И когда Андрей поднял голову, то понял почему: поднимающиеся еще на пятнадцать метров вверх стены сходились в купол, заканчивавшийся отверстием, в котором уже медленно вращались три колоссальные лопасти. Вся эта комната была огромной вентиляционной камерой.
— Длина каждой лопасти восемь с половиной метров! — с гордостью заявил Ханларов. — Величина тяги — до десяти тонн на сантиметр, скорость вращения мотора — пятьдесят тысяч оборотов в минуту. Этот пылесос с легкостью засосет и кита и даже не подавится.
— Зачем вам такая махина? — полюбопытствовала Ирина.
— Затем, что мы работаем с бактериями. Они миниатюрны. Они вездесущи, они — настоящие хозяева нашего мира, а мы — слоны в посудной лавке. Вообще-то человек привык недооценивать роль бактерий в нашем мире и преувеличивать свою. Однако до тех пор пока люди не научились использовать бактерии, они вместо хлеба жевали твердые лепешки, а вместо вина пили воду. И еще говорят, что «человек звучит гордо»! Вранье! Гордо звучат бактерии, живущие в его желудке и позволяющие переваривать всякую дрянь, которой он их потчует.
— Куда выходит труба вашего пылесоса? В атмосферу? — спросила Ирина.
— Нет, уважаемая! Здесь до меня работали, конечно, редкостные негодяи, но отнюдь не идиоты. Пройдемте, если не возражаете, в мой кабинет и поговорим обстоятельнее.
Вновь карточка проехалась по щели и дверь, загудев, отъехала в сторону.
Они шли по коридору, а Ханларов охотно рассказывал им об истории и продукции завода.
— Почему я называю их негодяями? А как еще вы назовете людей, которые изобретали болезнетворные бактерии и испытывали их на заключенных? Конечно, некоторые люди и не заслуживают ничего, кроме веревки, однако намеренно заражать их бубонной чумой? По-моему, веревка гуманнее. Изготовляли тут и средства доставки, ракеты, зонды… Однако, хотя оружие изготовляется для того, чтобы убивать, реально развитие вооружений служит на пользу человечеству. Ну, чего далеко ходить. Ракеты, приготовленные для врагов Гитлера, легли в основу космонавтики, атомные бомбы послужили основой ядерной энергетики. Вот и разработки генетического оружия легли в основу генной инженерии. Еще в сороковые годы тут были такие открытия в области генетики, до которых Запад подходит только сейчас…
— Генетика? — изумилась Ирина. — В СССР? Но ведь она считалась…
— Ага, — хохотнул Ханларов, — «буржуазной лженаукой». Как и кибернетика. Деточка, Сталин прекрасно понимал все перспективы генетических разработок и потому засекретил не только науку, но и все попытки непосвященных проникнуть в ее тайны. Да, погиб Вавилов, и Тимофеева-Ресовского гоняли, снимали с работы, прилюдно позорили и развенчивали. А втихомолку в закрытые лаборатории принимали на работу талантливую молодежь. Не было ни диссертаций, ни научных трудов — а наука была. И были достижения… Болезни, избирательно действующие лишь на иудеев, лишь на англосаксов, лишь на людей желтой расы…
— А вы тоже здесь работали?
Страница 42 из 82
