Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6831
— Пошарь под столом, старина, — посоветовал Рома Переведенцев. — Там должны быть такие выдвижные ящички. В одном из них ты наверняка найдешь хирургическую пилу.
— Откуда ты знаешь? — удивился майор Владимиров.
— Да ведь все хирургические наборы одинаковые. Либо большой набор, либо малый, но пилка туда обязательно входит.
Так все и вышло…
Первым делом Андрей перепилил наручники на Ирине (она вначале попросила его поискать в ящиках простыню, поскольку все подготовленные к зомбированию были наги, как новорожденные младенцы), а затем на Кво. Потом настала очередь майора. Андрей уже допиливал наручники на Переведенцеве, когда раздался первый удар в стальную дверь. От этого удара дверь загудела, но не поддалась.
Его друзья, сидевшие на своих каталках, закутавшись в простыни, переглянулись.
— Надеюсь, что ни один из этих недоумков не вспомнит, как работает тротиловая шашка, — вполголоса пробормотал майор Владимиров.
— Они вообще-то недоумки только наполовину, — поправил его Переведенцев и обратился к присутствующим: — Господа, полцарства за полпростыни!
Дверь содрогнулась так, что посыпалась штукатурка. В эту минуту откуда-то сверху раздался тонкий голосок:
— Дяиньки, как вы?
Все задрали головы вверх. Там, в пространстве, которое ранее занимали лопасти огромного вентилятора виднелась курчавая головка Витоса и еще несколько больших пятнистых шаров, в которых Андрей с трудом признал головы в закамуфлированных касках.
— Товарищ майор, вы там живы-здоровы? — прокричал кто-то сверху. — Мы тут на БТРе проезжали, а нас этот постреленок перехватил…
— Я нормально! — рявкнул майор, и эхо его громкого голоса заметалось под потолком. — Живо спускайте сюда трос, а к концу его прицепите пару автоматов с подствольниками и двойным боекомплектом. И мне еще пару штанов…
— И чашку кофе, — добавил Переведенцев.
— Какого черта? — огрызнулся майор.
— Я говорю, если вам так уж позарез нужны штаны, то я бы не отказался от чашечки кофе, — пояснил Роман.
В этот момент стальная дверь, преграждавшая вход в зал, громыхнула и едва не соскочила с петель. Поэтому ни штаны, ни автоматы не пригодились. Как только вниз спустился стальной трос, Андрей и майор оседлали привязанные к его концу автоматы, Кво, Ирина и Роман взгромоздились сверху на их плечи, и лебедка бронемашины с натугой потащила их наверх. Так что они уже не увидели тех, кто в итоге ворвался в «пылесосный» зал. И не услышали, как майор вполголоса распорядился закидать зал гранатами.
Вместо эпилога
— Эх, плохо, слабо еще работаем… — бормотал генерал Бергамотов, сосредоточенно перебирая бумаги, лежавшие на его столе. — Так в тридцатые годы можно было нашему брату работать: весь мир — сплошные враги, и только ты, тайный агент социализма, боец незримого фронта, любой ценой должен этот мир спасти. Сейчас, господа морфологи, мир переменился! Важно не просто победить, а выиграть с убедительным перевесом. Обосновать, так сказать, свой выигрыш. А так… по итогам командировки имеем сплошные пассивы. Природы феномена мы не раскрыли — раз! Беспорядки в городе допустили — два! Обоих главных фигурантов упустили — три! Грязно, грязно сработали, товарищи!
— Ну, товарищ генерал, — вяло возразил Роман Переведенцев, — это еще как посмотреть. Распространения заболевания мы не допустили — раз! Предотвратили дальнейшее заражение и оболванивание народа — два! Ну и по нашему мнению, смотря кого считать главным фигурантом, мне кажется, главным-то был как раз бывший глава администрации, ныне почивший… э-э-э… в бозе.
— Глупости это все, Рома, — сказала Ирина, — абсолютно прав наш Нестор Алексеевич. Надо признать, что мы допустили ошибку. И именно тогда, когда взяли в руки оружие. Нашим оружием должен был стать научный метод, анализ проблемы, а не грубое решение с помощью пушек и базук. Ввязавшись в драку на чьей бы то ни было стороне, мы спровоцировали ответные действия со стороны противника.
Слушая этот спор, Андрей Курский неторопливо рисовал замысловатые фигуры на листе бумаги, тонировал их, оттенял и закрашивал. Потом положил авторучку и сказал:
— Трикальцийбиофурмицин.
— Что ты такое сказал? — подозрительно спросил у него Бергамотов.
— Откуда ты знаешь? — удивился майор Владимиров.
— Да ведь все хирургические наборы одинаковые. Либо большой набор, либо малый, но пилка туда обязательно входит.
Так все и вышло…
Первым делом Андрей перепилил наручники на Ирине (она вначале попросила его поискать в ящиках простыню, поскольку все подготовленные к зомбированию были наги, как новорожденные младенцы), а затем на Кво. Потом настала очередь майора. Андрей уже допиливал наручники на Переведенцеве, когда раздался первый удар в стальную дверь. От этого удара дверь загудела, но не поддалась.
Его друзья, сидевшие на своих каталках, закутавшись в простыни, переглянулись.
— Надеюсь, что ни один из этих недоумков не вспомнит, как работает тротиловая шашка, — вполголоса пробормотал майор Владимиров.
— Они вообще-то недоумки только наполовину, — поправил его Переведенцев и обратился к присутствующим: — Господа, полцарства за полпростыни!
Дверь содрогнулась так, что посыпалась штукатурка. В эту минуту откуда-то сверху раздался тонкий голосок:
— Дяиньки, как вы?
Все задрали головы вверх. Там, в пространстве, которое ранее занимали лопасти огромного вентилятора виднелась курчавая головка Витоса и еще несколько больших пятнистых шаров, в которых Андрей с трудом признал головы в закамуфлированных касках.
— Товарищ майор, вы там живы-здоровы? — прокричал кто-то сверху. — Мы тут на БТРе проезжали, а нас этот постреленок перехватил…
— Я нормально! — рявкнул майор, и эхо его громкого голоса заметалось под потолком. — Живо спускайте сюда трос, а к концу его прицепите пару автоматов с подствольниками и двойным боекомплектом. И мне еще пару штанов…
— И чашку кофе, — добавил Переведенцев.
— Какого черта? — огрызнулся майор.
— Я говорю, если вам так уж позарез нужны штаны, то я бы не отказался от чашечки кофе, — пояснил Роман.
В этот момент стальная дверь, преграждавшая вход в зал, громыхнула и едва не соскочила с петель. Поэтому ни штаны, ни автоматы не пригодились. Как только вниз спустился стальной трос, Андрей и майор оседлали привязанные к его концу автоматы, Кво, Ирина и Роман взгромоздились сверху на их плечи, и лебедка бронемашины с натугой потащила их наверх. Так что они уже не увидели тех, кто в итоге ворвался в «пылесосный» зал. И не услышали, как майор вполголоса распорядился закидать зал гранатами.
Вместо эпилога
— Эх, плохо, слабо еще работаем… — бормотал генерал Бергамотов, сосредоточенно перебирая бумаги, лежавшие на его столе. — Так в тридцатые годы можно было нашему брату работать: весь мир — сплошные враги, и только ты, тайный агент социализма, боец незримого фронта, любой ценой должен этот мир спасти. Сейчас, господа морфологи, мир переменился! Важно не просто победить, а выиграть с убедительным перевесом. Обосновать, так сказать, свой выигрыш. А так… по итогам командировки имеем сплошные пассивы. Природы феномена мы не раскрыли — раз! Беспорядки в городе допустили — два! Обоих главных фигурантов упустили — три! Грязно, грязно сработали, товарищи!
— Ну, товарищ генерал, — вяло возразил Роман Переведенцев, — это еще как посмотреть. Распространения заболевания мы не допустили — раз! Предотвратили дальнейшее заражение и оболванивание народа — два! Ну и по нашему мнению, смотря кого считать главным фигурантом, мне кажется, главным-то был как раз бывший глава администрации, ныне почивший… э-э-э… в бозе.
— Глупости это все, Рома, — сказала Ирина, — абсолютно прав наш Нестор Алексеевич. Надо признать, что мы допустили ошибку. И именно тогда, когда взяли в руки оружие. Нашим оружием должен был стать научный метод, анализ проблемы, а не грубое решение с помощью пушек и базук. Ввязавшись в драку на чьей бы то ни было стороне, мы спровоцировали ответные действия со стороны противника.
Слушая этот спор, Андрей Курский неторопливо рисовал замысловатые фигуры на листе бумаги, тонировал их, оттенял и закрашивал. Потом положил авторучку и сказал:
— Трикальцийбиофурмицин.
— Что ты такое сказал? — подозрительно спросил у него Бергамотов.
Страница 79 из 82
