Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
181 мин, 22 сек 1726
И такому человеку доверили формировать образ маггловского мира у наших детей?
Римский клуб — новые Упивающиеся?
Тревожно становится при мысли, какое огромное влияние имеет профессор Паркинсон на неокрепшие умы юного поколения. Как стало известно, преподавательница Маггловедения создала в Хогвартсе некий кружок по интересам для старшекурсников. Название этого общества — «Римский клуб» — явно указывает на приверженность мисс Паркинсон к римской мифологии. Думаем, не нужно напоминать читателям, что римские боги были бессмертны, а ведь именно бессмертие — главное, чего всегда хотел Сами-Знаете-Кто.
Мы лишь указываем на неопровержимые факты, выводы делайте сами, уважаемые читатели. Мы уверены лишь в одном: чем дольше мисс Панси Паркинсон сохраняет свою должность, тем более явной становится угроза, нависшая над всеми нами«.»
Дочитав статью до конца, Панси бессильно опустилась в кресло у камина. С разворота ей улыбалась ее собственная колдография семилетней давности: Паркинсон, Булстроуд, Гойл, Крэбб, Нотт. У каждого на груди значок Инспекционной дружины. Панси даже не помнила момента, чтобы они колдографировались вот так, все вместе.
«Накаркала, идиотка!»
Самое ужасное — по сути, в статье не было ни слова неправды. Факты. Конечно, искаженные, поданные под нужным соусом из недомолвок, но все же — факты.
И что делать? К кому идти за защитой?
А главное — стоит ли?
Нет, стоп. Она побеждала раньше, выиграет и теперь. Нужно бороться за то, что тебе принадлежит. До конца.
Панси встала, раздумывая: посетить директора или отправить сову Грейнджер? Или найти Снейпа, может, подскажет что полезное?
Пока она решала, дверь учительской распахнулась, и вошел Лонгботтом. Он выглядел неожиданно уставшим и мрачным. Паркинсон оторопело уставилась на него, а потом нервно расхохоталась. Невилл терпеливо дождался, когда она немного успокоится, прежде чем спросить:
— И что смешного?
— Нет, ничего, просто… — Панси, не удержавшись, снова прыснула. — Просто… это все так… так типично для моей жизни…
— Завтра перед завтраком зайди к директору, — перебил Невилл ее бессвязное бормотание. — И иди спать. Уже за полночь.
— Я не могу спать! — почти закричала Панси. — У меня кризис, каждый день кризис! У меня полно проблем из-за этого поганого Волдеморта, из-за Поттера, из-за всей этой чепухи! Я прожила бы прекрасную жизнь, ни в чем не нуждаясь, не чувствуя, что я — никто! Ладно, я смирилась, что мне придется расплатиться пятью годами жизни за свои слабости, мне даже понравилось работать здесь, у меня стало получаться, но им все мало, мало! А еще ты!
— Прекрати истерику! — тоже разозлился Лонгботтом. Подскочил к Панси и встряхнул ее за плечи так сильно, что у нее зубы клацнули. — Никто не виноват, что в твоем прошлом полно темных пятен.
— И денег, — вставила Панси с ухмылкой.
— При чем здесь деньги? — нахмурился Невилл.
— Деньги всегда при чем-то, — Паркинсон попыталась высвободиться, но он по-прежнему крепко держал ее за плечи. — Пусти, я успокоилась.
— Нет, — покачал головой Лонгботтом.
— Да, — возразила Панси, усердно глядя в сторону.
— Нет. Если ты мне расскажешь — от начала до конца, — во что ты ввязалась, может быть, я смогу тебе помочь. Если ты мне расскажешь.
Ей хотелось сделать это.
Она доверяла Лонгботтому.
Паркинсон попыталась вырваться еще раз — для очистки совести, глубоко вздохнула и ответила:
— Я не могу. Ничего не могу рассказать.
И расплакалась навзрыд, как не плакала с трех лет. Уткнулась в плечо Невилла, моментально промочив его свитер насквозь. Панси и сама не понимала, отчего плачет: то ли от невозможности спокойно жить, не тревожась ни о чем, то ли оттого, что наконец окончательно призналась самой себе — она была влюблена в Лонгботтома.
На завтраке отсутствовала добрая половина педагогического коллектива: ни Грейнджер, ни Снейпа, ни Лонгботтома. Не было даже директора МакГонагалл, которая после утренней беседы о работе в целом и срочном заседании Попечительского совета в частности довела Паркинсон до дверей Большого зала и исчезла. Панси с превеликим удовольствием последовала бы за Минервой, но в свете последних событий это слишком уж походило на бегство. Под перекрестными взглядами коллег и студентов Паркинсон сидела как на иголках, впервые в жизни сочувствуя Поттеру.
«Железный человек, на него весь пятый курс пялились, и я в том числе, а он так никого и не убил».
После вчерашней истерики Панси уснула как убитая — Невилл довел ее до комнаты и заставил выпить успокоительное зелье. К счастью, обдумывать, как общаться с Лонгботтомом и что вообще делать с этой самой любовью, теперь не было ни необходимости, ни возможности — все существо Паркинсон было сосредоточено на решении двух вопросов: как выпутаться и где пропадает Грейнджер.
Римский клуб — новые Упивающиеся?
Тревожно становится при мысли, какое огромное влияние имеет профессор Паркинсон на неокрепшие умы юного поколения. Как стало известно, преподавательница Маггловедения создала в Хогвартсе некий кружок по интересам для старшекурсников. Название этого общества — «Римский клуб» — явно указывает на приверженность мисс Паркинсон к римской мифологии. Думаем, не нужно напоминать читателям, что римские боги были бессмертны, а ведь именно бессмертие — главное, чего всегда хотел Сами-Знаете-Кто.
Мы лишь указываем на неопровержимые факты, выводы делайте сами, уважаемые читатели. Мы уверены лишь в одном: чем дольше мисс Панси Паркинсон сохраняет свою должность, тем более явной становится угроза, нависшая над всеми нами«.»
Дочитав статью до конца, Панси бессильно опустилась в кресло у камина. С разворота ей улыбалась ее собственная колдография семилетней давности: Паркинсон, Булстроуд, Гойл, Крэбб, Нотт. У каждого на груди значок Инспекционной дружины. Панси даже не помнила момента, чтобы они колдографировались вот так, все вместе.
«Накаркала, идиотка!»
Самое ужасное — по сути, в статье не было ни слова неправды. Факты. Конечно, искаженные, поданные под нужным соусом из недомолвок, но все же — факты.
И что делать? К кому идти за защитой?
А главное — стоит ли?
Нет, стоп. Она побеждала раньше, выиграет и теперь. Нужно бороться за то, что тебе принадлежит. До конца.
Панси встала, раздумывая: посетить директора или отправить сову Грейнджер? Или найти Снейпа, может, подскажет что полезное?
Пока она решала, дверь учительской распахнулась, и вошел Лонгботтом. Он выглядел неожиданно уставшим и мрачным. Паркинсон оторопело уставилась на него, а потом нервно расхохоталась. Невилл терпеливо дождался, когда она немного успокоится, прежде чем спросить:
— И что смешного?
— Нет, ничего, просто… — Панси, не удержавшись, снова прыснула. — Просто… это все так… так типично для моей жизни…
— Завтра перед завтраком зайди к директору, — перебил Невилл ее бессвязное бормотание. — И иди спать. Уже за полночь.
— Я не могу спать! — почти закричала Панси. — У меня кризис, каждый день кризис! У меня полно проблем из-за этого поганого Волдеморта, из-за Поттера, из-за всей этой чепухи! Я прожила бы прекрасную жизнь, ни в чем не нуждаясь, не чувствуя, что я — никто! Ладно, я смирилась, что мне придется расплатиться пятью годами жизни за свои слабости, мне даже понравилось работать здесь, у меня стало получаться, но им все мало, мало! А еще ты!
— Прекрати истерику! — тоже разозлился Лонгботтом. Подскочил к Панси и встряхнул ее за плечи так сильно, что у нее зубы клацнули. — Никто не виноват, что в твоем прошлом полно темных пятен.
— И денег, — вставила Панси с ухмылкой.
— При чем здесь деньги? — нахмурился Невилл.
— Деньги всегда при чем-то, — Паркинсон попыталась высвободиться, но он по-прежнему крепко держал ее за плечи. — Пусти, я успокоилась.
— Нет, — покачал головой Лонгботтом.
— Да, — возразила Панси, усердно глядя в сторону.
— Нет. Если ты мне расскажешь — от начала до конца, — во что ты ввязалась, может быть, я смогу тебе помочь. Если ты мне расскажешь.
Ей хотелось сделать это.
Она доверяла Лонгботтому.
Паркинсон попыталась вырваться еще раз — для очистки совести, глубоко вздохнула и ответила:
— Я не могу. Ничего не могу рассказать.
И расплакалась навзрыд, как не плакала с трех лет. Уткнулась в плечо Невилла, моментально промочив его свитер насквозь. Панси и сама не понимала, отчего плачет: то ли от невозможности спокойно жить, не тревожась ни о чем, то ли оттого, что наконец окончательно призналась самой себе — она была влюблена в Лонгботтома.
7. О роли случайных совпадений
Высшее образование говорит лишь о том, что вы знаете, где искать ответы на вопросы…На завтраке отсутствовала добрая половина педагогического коллектива: ни Грейнджер, ни Снейпа, ни Лонгботтома. Не было даже директора МакГонагалл, которая после утренней беседы о работе в целом и срочном заседании Попечительского совета в частности довела Паркинсон до дверей Большого зала и исчезла. Панси с превеликим удовольствием последовала бы за Минервой, но в свете последних событий это слишком уж походило на бегство. Под перекрестными взглядами коллег и студентов Паркинсон сидела как на иголках, впервые в жизни сочувствуя Поттеру.
«Железный человек, на него весь пятый курс пялились, и я в том числе, а он так никого и не убил».
После вчерашней истерики Панси уснула как убитая — Невилл довел ее до комнаты и заставил выпить успокоительное зелье. К счастью, обдумывать, как общаться с Лонгботтомом и что вообще делать с этой самой любовью, теперь не было ни необходимости, ни возможности — все существо Паркинсон было сосредоточено на решении двух вопросов: как выпутаться и где пропадает Грейнджер.
Страница 44 из 53
