Фандом: Гарри Поттер. О попытке отделить зерна от плевел, посадить семь розовых кустов и познать самое себя.
181 мин, 22 сек 1727
У Панси имелись, разумеется, некоторые предположения, куда могла отправиться Гермиона, но чтобы вот так исчезнуть, ничего не сказав, не объяснив все четырежды и не извинившись двадцать раз, — на Грейнджер это было не похоже. МакГонагалл вскользь обронила, что преподавательница Чар взяла вынужденный отпуск за свой счет, а все ее пары заменены в расписании на другие.
С собственными проблемами у Панси дела обстояли куда хуже. В пятницу должно было состояться внеочередное заседание Попечительского совета, на котором решат, уволить ли Паркинсон к дьяволу, или же позволить доработать до конца семестра. И тут Панси тоже ничего не могла поделать: ее даже не приглашали на собрание. Минерва, разумеется, обещала стоять на своем до конца, но и она не была всесильна.
За эти два месяца Панси пару раз слышала, что Люси Малфой сетовала: самое интересное происходило в Хогвартсе задолго до того, как их поколение выросло. Паркинсон пропускала эти глупости мимо ушей, но сейчас точно бы могла ответить Люси, что отдала бы все на свете, чтобы родиться в другую эпоху — где не было ни Лорда с его манией величия, ни Дамблдора с бредовыми идеями о великой силе любви.
Дни поплыли, будто в тумане. Сова, посланная Гермионе, прилетела обратно с коротенькой запиской: «Вернусь семнадцатого. Гарри поможет». Что именно Грейнджер имела в виду, Панси не поняла, да и не пыталась понять.
В четверг, тринадцатого ноября, в кабинет Маггловедения пришли семикурсники, те самые, с которыми был придуман «Римский клуб». Они съели все конфеты «анонимного» дарителя, выбирали название для газеты Хогвартса. Панси прохохотала весь вечер. Никто из студентов так и не решился спросить, уволят ли профессора Паркинсон с работы, но глаза у многих были печальные, несмотря на веселье.
Вечером пятницы, после заседания, глава Попечительского совета прислал Панси длинное пространное письмо, заканчивающееся словами: «К сожалению, большинство членов совета сошлись во мнении, что Вы можете доработать до конца семестра, согласно Вашему контракту. Однако в постоянной работе, а также рекомендациях Хогвартс Вам отказывает. Кроме того, Вы должны прекратить деятельность так называемого» Римского клуба«. Уверен, Вы не планировали продолжать работу педагога, поэтому данное решение совета никак не повлияет на Вашу дальнейшую карьеру».
Это был конец. Шах и мат. Никакой надежды ни на что.
Так как Грейнджер еще не вернулась, Панси дежурила сегодня одна: всю ночь бродила по коридорам с чашкой кофе в руке. В шесть утра она застукала Лонгботтома под своей дверью с очередной коробкой шоколада. Не сдержавшись, высказала ему все, что думала о подобном идиотизме. К сожалению, говорить пришлось шепотом, чтобы не разбудить остальных коллег, поэтому впечатление, очевидно, смазалось.
— Мы не в детском саду, в конце концов! — резюмировала Панси, когда окончательно выдохлась.
По лицу Невилла было заметно, что всю ее тираду он благополучно пропустил мимо ушей.
— Что?! — не выдержав, рявкнула Панси.
— Ты уже решила, стоит ли меня ненавидеть за то, что я тебе нравлюсь?
Она на мгновение прикрыла глаза.
«Дыши. Просто дыши».
— Ты в курсе, что ты невыносим?
— Да, Снейп не уставал повторять это на каждом занятии.
Невилл стоял, прислонившись к ее двери. Руки в карманах, какие-то фенечки на левом запястье, голова насмешливо наклонена влево. И рубашка. Та самая.
«Соберись, тряпка!»
Панси помотала головой, собираясь с мыслями:
— Вот в чем дело: для тебя все это — игра. Весело, приятно, непринужденно. Но не для меня. У меня нет на это времени. Мое время истекло. Пожалуйста, оставь меня в покое!
Она хлопнула дверью перед его носом, стараясь не расплакаться.
Все было плохо, очень плохо. От самой себя тошнило, Грейнджер исчезла, Лонгботтом достал. Не стоило, совсем не стоило впускать кого-то в свою жизнь. Все происходит в точности как всегда. Люди, без которых не представляешь существования, исчезают, оставляя наедине с насмешливым внутренним голосом.
Люди просто уходят. Всегда.
В ожидании рассвета Панси выкурила три сигареты, выпила еще две чашки кофе. А сразу после завтрака отправилась в Аврорат, к куратору.
Из кабинета Джорджа Конноли Паркинсон вышла мрачная и со списком вакансий в руке, который незамедлительно разорвала на кусочки. Смешно надеяться найти новую работу после разгромной статьи в «Пророке». Куратор выглядел уставшим. Похоже, как это ни странно, он действительно переживал за нее. Спрашивать в стенах Аврората, известно ли Конноли, кто заказал статью, было бы невероятно глупо. Вообще, не стоило заводить разговор о том, что кто-то всеми силами старается помешать Панси снова стать полноправной гражданкой магической Британии.
Оставалось лишь одно — смириться. В конце концов, после увольнения из Хогвартса она всегда могла вернуться к магглам. Паршиво, конечно.
Наверное, все так и должно было быть.
Панси медленно пошла по коридору, погруженная в свои мысли, как вдруг услышала собственное имя из-за неплотно прикрытой двери.
— Ты можешь помочь Паркинсон.
— Послушай, я…
С собственными проблемами у Панси дела обстояли куда хуже. В пятницу должно было состояться внеочередное заседание Попечительского совета, на котором решат, уволить ли Паркинсон к дьяволу, или же позволить доработать до конца семестра. И тут Панси тоже ничего не могла поделать: ее даже не приглашали на собрание. Минерва, разумеется, обещала стоять на своем до конца, но и она не была всесильна.
За эти два месяца Панси пару раз слышала, что Люси Малфой сетовала: самое интересное происходило в Хогвартсе задолго до того, как их поколение выросло. Паркинсон пропускала эти глупости мимо ушей, но сейчас точно бы могла ответить Люси, что отдала бы все на свете, чтобы родиться в другую эпоху — где не было ни Лорда с его манией величия, ни Дамблдора с бредовыми идеями о великой силе любви.
Дни поплыли, будто в тумане. Сова, посланная Гермионе, прилетела обратно с коротенькой запиской: «Вернусь семнадцатого. Гарри поможет». Что именно Грейнджер имела в виду, Панси не поняла, да и не пыталась понять.
В четверг, тринадцатого ноября, в кабинет Маггловедения пришли семикурсники, те самые, с которыми был придуман «Римский клуб». Они съели все конфеты «анонимного» дарителя, выбирали название для газеты Хогвартса. Панси прохохотала весь вечер. Никто из студентов так и не решился спросить, уволят ли профессора Паркинсон с работы, но глаза у многих были печальные, несмотря на веселье.
Вечером пятницы, после заседания, глава Попечительского совета прислал Панси длинное пространное письмо, заканчивающееся словами: «К сожалению, большинство членов совета сошлись во мнении, что Вы можете доработать до конца семестра, согласно Вашему контракту. Однако в постоянной работе, а также рекомендациях Хогвартс Вам отказывает. Кроме того, Вы должны прекратить деятельность так называемого» Римского клуба«. Уверен, Вы не планировали продолжать работу педагога, поэтому данное решение совета никак не повлияет на Вашу дальнейшую карьеру».
Это был конец. Шах и мат. Никакой надежды ни на что.
Так как Грейнджер еще не вернулась, Панси дежурила сегодня одна: всю ночь бродила по коридорам с чашкой кофе в руке. В шесть утра она застукала Лонгботтома под своей дверью с очередной коробкой шоколада. Не сдержавшись, высказала ему все, что думала о подобном идиотизме. К сожалению, говорить пришлось шепотом, чтобы не разбудить остальных коллег, поэтому впечатление, очевидно, смазалось.
— Мы не в детском саду, в конце концов! — резюмировала Панси, когда окончательно выдохлась.
По лицу Невилла было заметно, что всю ее тираду он благополучно пропустил мимо ушей.
— Что?! — не выдержав, рявкнула Панси.
— Ты уже решила, стоит ли меня ненавидеть за то, что я тебе нравлюсь?
Она на мгновение прикрыла глаза.
«Дыши. Просто дыши».
— Ты в курсе, что ты невыносим?
— Да, Снейп не уставал повторять это на каждом занятии.
Невилл стоял, прислонившись к ее двери. Руки в карманах, какие-то фенечки на левом запястье, голова насмешливо наклонена влево. И рубашка. Та самая.
«Соберись, тряпка!»
Панси помотала головой, собираясь с мыслями:
— Вот в чем дело: для тебя все это — игра. Весело, приятно, непринужденно. Но не для меня. У меня нет на это времени. Мое время истекло. Пожалуйста, оставь меня в покое!
Она хлопнула дверью перед его носом, стараясь не расплакаться.
Все было плохо, очень плохо. От самой себя тошнило, Грейнджер исчезла, Лонгботтом достал. Не стоило, совсем не стоило впускать кого-то в свою жизнь. Все происходит в точности как всегда. Люди, без которых не представляешь существования, исчезают, оставляя наедине с насмешливым внутренним голосом.
Люди просто уходят. Всегда.
В ожидании рассвета Панси выкурила три сигареты, выпила еще две чашки кофе. А сразу после завтрака отправилась в Аврорат, к куратору.
Из кабинета Джорджа Конноли Паркинсон вышла мрачная и со списком вакансий в руке, который незамедлительно разорвала на кусочки. Смешно надеяться найти новую работу после разгромной статьи в «Пророке». Куратор выглядел уставшим. Похоже, как это ни странно, он действительно переживал за нее. Спрашивать в стенах Аврората, известно ли Конноли, кто заказал статью, было бы невероятно глупо. Вообще, не стоило заводить разговор о том, что кто-то всеми силами старается помешать Панси снова стать полноправной гражданкой магической Британии.
Оставалось лишь одно — смириться. В конце концов, после увольнения из Хогвартса она всегда могла вернуться к магглам. Паршиво, конечно.
Наверное, все так и должно было быть.
Панси медленно пошла по коридору, погруженная в свои мысли, как вдруг услышала собственное имя из-за неплотно прикрытой двери.
— Ты можешь помочь Паркинсон.
— Послушай, я…
Страница 45 из 53
