Профессиональная деформация

После дневных и вечерних процедур Паркинсон была настолько вымотана, что не могла ни огрызаться, ни врать. Она бы заснула еще до прихода Невилла, но стоило закрыть глаза, как мир начинал вращаться со скоростью света. Жутко болела спина, не помогала даже двойная доза Обезболивающего.

— Нет, не хочу, — честно ответила Панси. — Лучше расскажи, что в Хогвартсе.

Лонгботтом положил свернутую газету на тумбочку и сел на край кровати, проигнорировав стул.

— В Хогвартсе все ждут тебя.

— Я увольняюсь, — без эмоций отозвалась Панси.

— Знаю, — так же спокойно произнес Невилл. — Но тебя все равно ждут. Гермиона сейчас ведет твои уроки у старших курсов, у остальных изменили расписание. Седьмой курс в коллективной истерике.

— Илай в порядке? — запоздало спохватилась Паркинсон.

— В полном, — махнул рукой Лонгботтом. — Отделался испугом и разбитой коленкой.

— Надеюсь, он не считает себя виноватым?

— Нет. А знаешь, у меня сегодня на уроке…

За окном стремительно сгущались сумерки, но Невилл не зажигал света. Панси было очень спокойно и уютно лежать вот так, в темноте, слушая убаюкивающий голос Лонгботтома. Она наконец-то смогла заснуть.

Последующие две недели слились в один чудовищно длинный, запутанный и непрекращающийся день. Зелья, процедуры, тренировки для спины, после которых хотелось только лечь и умереть. Короткие минуты забытья и снова — зелья, процедуры, тренировки.

Гермиона, по уши загруженная работой, приходила редко и ненадолго, с каждым разом все более счастливая и довольная, из чего Панси сделала вывод, что Снейп своего таки добился.

В конце недели, уже после того, как Панси наконец разрешили сидеть, буквально на несколько минут заглянул Снейп. Передал пожелания скорейшего выздоровления от Минервы, принес пару экспериментальных Обезболивающих зелий и обронил несколько язвительных замечаний по поводу удручающе глупого поведения бывшей ученицы.

Невилл приходил каждый вечер, но к тому моменту, как профессор Лонгботтом освобождался от своих обязанностей, Паркинсон обычно была уже настолько вымотана и несчастна, что иногда засыпала еще до его появления. Если же Лонгботтом успевал застать ее бодрствующей, Панси буквально заставляла его рассказывать о Хогвартсе — каждый день вне работы оказывался в тягость — и неизменно отключалась в середине разговора.

Шестого декабря вместе с Грейнджер явился седьмой курс под предводительством Люси, променяв поход в Хогсмит на визит в больницу Святого Мунго. Разумеется, не все, человек десять, но их все равно не пустили в палату одновременно. Ребята пробыли около часа. Последним зашел Росс, угрюмый, мрачный, насупленный.

— Я… извините.

Паркинсон с трудом подавила ухмылку:

— Ничего, с каждым могло случиться.

Илай взглянул на нее исподлобья:

— Это долг жизни, профессор. Я готов.

Панси все-таки рассмеялась:

— Мерлин, Росс! Какой еще долг жизни, брось! Впрочем, ты можешь кое-что для меня сделать. Только это секрет.

Неожиданная идея казалась гениальной. Как можно быстрее, чтобы не передумать, Панси принялась объяснять Илаю, что именно от него требуется.

— И это все? — удивленно поднял брови Росс, когда Паркинсон замолчала. — А зачем?

— Просто сделай это, — слегка улыбнулась она. — Сделаешь?

Илай подумал немного, словно решая для себя некую задачу:

— Конечно, сделаю. Но, мне кажется, зря вы так.

— А вот этого не надо, — нахмурилась Панси. — Просто сделай одолжение.

Грейнджер зашла всего на минуту, она была очень занята, да и студентов пора было отправлять в Хогвартс.

— Когда тебя выписывают?

Панси стояла у окна, глядя на улицу. Самую обычную лондонскую улицу.

— Дождись меня, лучше тебе пока не ходить по улицам одной.

— Хорошо. Ты ведь рассказала Снейпу, правда, Грейнджер? — Панси обронила это, когда Гермиона уже открыла дверь. Даже не оборачиваясь, Паркинсон знала, что на лице подруги досада.

— Сегодня. Я скажу ему сегодня. Ты довольна?

Панси повернулась, внимательно обвела Грейнджер взглядом, будто оценивая. Каштановые волосы, снова стянутые в тугой пучок на затылке, нахмуренные брови, кривую ухмылку, чуть прищуренные глаза, типично учительскую позу «руки в боки».

— Не облажайся, — наконец произнесла Паркинсон. — А то ведь женский алкоголизм неизлечим.

Брови Гермионы слились с челкой:

— Иногда я тебя просто ненавижу.

— Я знаю, — бросила небрежно Панси и снова уставилась в окно.

Когда Гермиона Грейнджер и Невилл Лонгботтом приехали в госпиталь Святого Мунго в понедельник, чтобы забрать Панси в Хогвартс, их ждал не слишком приятный сюрприз: пустая палата, застеленная свежим бельем кровать и недоумение целителей.

Панси Паркинсон забрала из хранилища палочку, свою одежду и сумку и была выписана в десять часов утра. В комнатах профессора Паркинсон не оказалось ни вещей, ни следов ее пребывания. Она оставила только учебники и учебные планы. Все попытки найти Панси провалились. Гермиона собиралась подать заявление в Аврорат, но Снейп вовремя узнал об этом и строго-настрого запретил. Вернее, отговорил.