Это все еще красивая квартира. Несмотря ни на что, она ни капли не изменилась. Живые цветы каждый день. Мило. Здесь ничто не может увянуть. Но я здесь больше не живу, вот что изменилось.
Добавить в моё избранное
8 мин, 39 сек 17214
— возле патрульной машины, которая заехала в парк, стояла молодая мамаша, которая вытирала слезы мальчику в оранжевой ветровке.
Она покинула корабль.
Гульнара обернулась в сторону Валентины Львовны и увидела, как коляска медленно старческими силами катилась к выходу парка.
— Спасибо, спасибо, — причитала со слезами от счастья Гульнара.
— Просто держите меня на мушке и все будет просто здорово.
— Конечно, без проблем, — поддакивал полицейский.
— Только нож опусти.
— Да, у нее походу шок, Михан, — подошел второй полицейский.
— Гражданка, свидетели говорили, что вы были здесь с женщиной старой в инвалидном кресле, — обратился он к Гульнаре.
— Да, да, — нервно говорила Гульнара с поднятыми руками, и пытающаяся следить за медленно укатывающей инвалидной коляской.
— Я забочусь о ней. Она больна уже долгое время. После паралича, я приглядываю за ней.
Не знаю, как вы сделали это, Валентина Львовна. Как после инсульта вы научились меняться со мной телами. Вы, должно быть, считаете себя очень умной, после того, что вы сделали. Но даже в тюрьме, из нас двоих, я буду свободной. Подумайте об этом, пока вы будете продолжать чахнуть.
— Ты думаешь, моя сила ограничена лишь тобой, дорогая? — раздался ее голос в моей голове.
— Никакая ты не особенная, ты просто оказалась под рукой.
— Что? Что ты сказала? — кажется что я это и вслух произнесла.
— Мальчик… — ее голос в голове хрипел. Она тяжело дышала, каждый вздох был как последний и эта старческая вонь, она залезла в голову со своим запахом — или может его молодая мать… Вот это и в самом деле интересно. Юное тело будет хорошей заменой старым уставшим костям.
— Эй! — опешил полицейский, когда Гульнара резко побежала в сторону коляски. Она просто не могла этому свершиться.
— Я сказал, держи руки свои. Блядь.
Ее просто нужно уничтожить. Главное добежать. Выстрел. Предупредительный. Еще чуть-чуть. Она уже чувствовала страх исходящий из сидевшего в этой чёртовой инвалидной коляски. Даже скорее из самой оболочки тела. Коляска нервно елозила. Уже было слышно жалостное горловое мычание старухи, понимающее безвыходность всей ситуации. Снова выстрел. Резкая боль в спине. Еще пару шагов. И еще один выстрел. Уже безжизненной массой Гульнара повалила коляску, перевернув ее.
Двое полицейских страшно ругаясь, охуев какой им рапорт катать сегодня, добежали до лежащих тел.
— Господи, ну а ее то за что ты так? — в пустоту сказал полицейский, стоя над телом Валентины Львовны, которая дергалась в предсмертных конвульсиях от удара ножа в области сердца.
Она покинула корабль.
Гульнара обернулась в сторону Валентины Львовны и увидела, как коляска медленно старческими силами катилась к выходу парка.
— Спасибо, спасибо, — причитала со слезами от счастья Гульнара.
— Просто держите меня на мушке и все будет просто здорово.
— Конечно, без проблем, — поддакивал полицейский.
— Только нож опусти.
— Да, у нее походу шок, Михан, — подошел второй полицейский.
— Гражданка, свидетели говорили, что вы были здесь с женщиной старой в инвалидном кресле, — обратился он к Гульнаре.
— Да, да, — нервно говорила Гульнара с поднятыми руками, и пытающаяся следить за медленно укатывающей инвалидной коляской.
— Я забочусь о ней. Она больна уже долгое время. После паралича, я приглядываю за ней.
Не знаю, как вы сделали это, Валентина Львовна. Как после инсульта вы научились меняться со мной телами. Вы, должно быть, считаете себя очень умной, после того, что вы сделали. Но даже в тюрьме, из нас двоих, я буду свободной. Подумайте об этом, пока вы будете продолжать чахнуть.
— Ты думаешь, моя сила ограничена лишь тобой, дорогая? — раздался ее голос в моей голове.
— Никакая ты не особенная, ты просто оказалась под рукой.
— Что? Что ты сказала? — кажется что я это и вслух произнесла.
— Мальчик… — ее голос в голове хрипел. Она тяжело дышала, каждый вздох был как последний и эта старческая вонь, она залезла в голову со своим запахом — или может его молодая мать… Вот это и в самом деле интересно. Юное тело будет хорошей заменой старым уставшим костям.
— Эй! — опешил полицейский, когда Гульнара резко побежала в сторону коляски. Она просто не могла этому свершиться.
— Я сказал, держи руки свои. Блядь.
Ее просто нужно уничтожить. Главное добежать. Выстрел. Предупредительный. Еще чуть-чуть. Она уже чувствовала страх исходящий из сидевшего в этой чёртовой инвалидной коляски. Даже скорее из самой оболочки тела. Коляска нервно елозила. Уже было слышно жалостное горловое мычание старухи, понимающее безвыходность всей ситуации. Снова выстрел. Резкая боль в спине. Еще пару шагов. И еще один выстрел. Уже безжизненной массой Гульнара повалила коляску, перевернув ее.
Двое полицейских страшно ругаясь, охуев какой им рапорт катать сегодня, добежали до лежащих тел.
— Господи, ну а ее то за что ты так? — в пустоту сказал полицейский, стоя над телом Валентины Львовны, которая дергалась в предсмертных конвульсиях от удара ножа в области сердца.
Страница 3 из 3
