Происшествие в Бате

— Выполняет, а знаешь почему? — оживился Майкрофт. — Потому что он платит деньги за то, чтобы эти рекомендации выслушивать, так не пропадать же деньгам… Он на удивление скуп, даже больше, чем мы предположили вчера. Кстати, мы были правы, у него низкое давление, и, между прочим, врач пользует его стрихнином. На месте Тэвиса я бы остерёгся обижать человека, из рук которого получаешь такой препарат… особенно если подозреваешь его в симпатии к собственной жене.

— Думаешь, он подозревает? Мне кажется, нет. Он слишком уверен в собственной значимости.

Майкрофт с сожалением упомянул о невольном намёке, который он допустил, и выразил надежду, что миссис Тэвис не пострадает от этого. Надежда была слабая, потому что за ужином жену банкира мы не видели.

— А когда он начал говорить о своей сестре, — продолжал Майкрофт, — у меня вообще возникло желание сбежать куда угодно, хоть обратно в купальню…

Майкрофт осторожно попытался слегка повернуться на бок, и него получилось. Теперь он лежал почти лицом ко мне. Он поправил на мне плед и погладил по плечу.

— Тэвис сердит на жену, что она уже два года не может подарить ему наследника, но детей, я уверен, он терпеть не может.

— Ребёнок для него — выгодное капиталовложение. Нечасто встретишь живого персонажа Диккенса, что и говорить. Гибрид Теклтона и Квилпа.

— Он так и сказал — наследник… При этом потратиться на купальню для супруги не счёл нужным. Шерлок… — брат смутился, — а скажи, мой мальчик, муж с женой что, не могут пользоваться общей купальней? Это совсем неприлично, да? Я как-то не задумывался до сего момента… мне казалось, ну, они же… нет?

— Это смотря какие супруги, — улыбнулся я. — Смотря какие у них отношения и насколько они озабочены внешними приличиями. Кто-то, может быть, и не увидит в этом ничего страшного.

— Внешние приличия… да… — Майкрофт нерешительно протянул руку и погладил меня по голове. — Хорошо, что я не женат.

— Почему хорошо? Это ведь всё зависит от людей. Когда женятся ради капитала, женщина безразлична — и её душа, и тело.

Брат собрался с духом, и его ладонь легла мне на плечо. Он был так осторожен, будто я в любой момент мог сбежать.

— Дорогой, — сказал я, — всё-таки что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать: вы с Джоном вынуждены скрывать плотскую часть своего отношения друг к другу, но ведь это как раз та часть, которая никого не касается, кроме двоих, это не то, что в любом случае демонстрируют окружающим. Человек, обыкновеннейшим образом женатый, тоже не обнимает супругу посреди улицы и вот даже в одной купальне с ней не может принимать ванны из-за каких-то предрассудков… тогда как любое проявление дружбы между двумя мужчинами вовсе не требуется скрывать. Никто не осудит человека, умеющего быть другом, даже скорее таким человеком будут восхищаться. Но стоит человеку сказать, что он дружит со своей женой, его сочтут по меньшей мере ненормальным. Это наши внешние условности, говорящие о том, что жёны — не для дружбы. Но мне очень, очень сложно представить, мой мальчик, что я мог бы… да просто обнять человека, в котором не чувствую друга.

— Понимаю. Но ведь никто не заставляет объявлять направо и налево, что с женой связывают ещё и дружеские отношения. Общество, может, и ханжеское, однако брак подразумевает духовное родство, а не только исполнение супружеского долга.

— Допускаю. Но дружбу с женой любой мужчина будет скрывать едва ли ни с той же тщательностью, как вы с Джоном — свою тайну. Дружить с женщинами не принято и считается чуть ли не унизительным, ты же не станешь спорить?

— Это смотря в какой среде. И хотя мы с Джоном скрываем наши отношения, это не значит, что мы стыдимся их.

— Об этом я и говорю, дорогой. Мы все вынуждены скрывать то, чего вовсе не должны стыдиться. Это… пугает.

— Может, со временем люди поумнеют. Пока что приходится приноравливаться к тому, что есть.

— Да, увы. А я вынужден пожимать руки через брезгливость, проявлять вежливость через отвращение, делать вид, что мне интересен собеседник, который мне неприятен… я рад, что у меня нет хотя бы жены. Я слишком много притворяюсь не собой, мой мальчик, и стал уставать.

— Приличия требуют всегда быть вежливым, но что касается типов вроде банкира, никогда не видел причины сыпать бисер перед свиньями.

— К сожалению, мне такие типы встречаются так же часто, как тебе, но возможностей показать им своё отношение у меня куда меньше, — вздохнул брат. — Издержки профессии.

— Здесь ты не на службе, мой милый, а на отдыхе. Тебе лучше?

Майкрофт замялся, решая: сказать правду или соврать, чтобы я задержался подольше.

— Я себя очень хорошо чувствую, мой мальчик. Даже слишком хорошо, — сказал он наконец.

— «Слишком хорошо» — это лирика, — улыбнулся я. — А спина-то как?

— Я про неё уже забыл. — Да, судя по тому, как он удобно устроился, спина прошла. — Ты на меня благотворно действуешь. В следующий раз велю Грею дать тебе телеграмму сразу, как прихватит, чтобы приходил и отвлекал разговорами.