Проклятая

— Зажгите, если боитесь запаха. Должно перебить.

Чтобы перебить запах покойника, обычно еще в морге все отверстия в теле закупоривались ватными тампонами, но это все равно не помогало. Запах продолжал щекотать ноздри, а за одно и нервы Ани. Приторно сладкий и такой пугающий. Запах у тебя в голове, дура.

Аня взяла свечки и поставила на одноногий телефонный столик. Аппарат она убрала: все равно не работает. Мимолетно она все-таки посмотрела на тело. Сначала отвернулась, но потом все же подошла ближе.

Мать выглядела куда лучше, чем накануне. В морге постарались на славу. Правда, если приглядываться, то можно было увидеть слой крема на лице, который, как показалось Ане, должен был вот-вот потечь из-за невыносимой духоты.

Она вновь удивилась странному ощущению, которое овладевало ею, в присутствии покойника. Ей уже приходилось видеть покойников в прошлом. Насколько же странно они выглядят. В кино часто показывали «мертвецов», но они и рядом не стояли с реальностью. Черт возьми, да даже если поставить фильм в режим «паузы» во время того, как лучший в мире актер будет играть мертвого человека, то это не будет выглядеть и на половину так страшно, как смотрится это сейчас. Тело вовсе не выглядит, как неодушевленный предмет, хоть им и является. Но человеком«это» больше не было. Словно оно потеряло невидимую (невидимую ли?) оболочку.

Это не правда. Ты все выдумываешь, потому что такую трусиху нужно еще поискать.

Может, попросить их закрыть крышку? Она не стала просить об этом, а просто распрощалась. Парни, помахав рукой уехали, оставив за собой столб пыли. Из открытого окна «УАЗа» послышался дикий смех, слышный даже сквозь рев двигателя. Аня почему-то приняла хохот на свой счет. Рыбин пробурчал что-то себе под нос.

— Мне нужно ехать, — сказал Рыбин.

Аня замерла на мгновение. Ей не хотелось отпускать его. Участковый смотрел на нее взглядом полным надежды. Она пожала плечами и ответила:

— Спасибо тебе, Андрей.

— Не за что. Мы же не чужие.

Давно уже чужие, подумала она, но вслух сказала:

— Не знаю, чтобы я без тебя делала.

— Не страшно будет тут одной?

— Нет. Нормально. Нужно живых бояться, а не мертвых, — избитая фраза не придала и малой доли уверенности.

— Может, мне заскочить ночью? Если хочешь, я могу вообще на всю ночь остаться. Обещаю оставаться джентльменом. Лягу в соседней комнате. Я ведь помню, как ты всего этого боялась, — последние несколько фраз он выпалил на одном дыхании. Аня подумала, что Рыбин потерял всякую уверенность: видимо, она его и вправду «зацепила».

— Спасибо, Андрей. Не нужно. Я — уже не та маленькая девочка. Что со мной может случится? — помолчав, она добавила: — И потом эти прощания еще больше жути нагоняют.

Он неуверенно улыбнулся, помахал рукой и пошел к машине.

— Спасибо, Андрей, — крикнула она вдогонку.

Посигналив, он оставил ее одну.

Она вернулась в дом. Приготовила себе бутерброд и поднялась на второй этаж. Ноги ныли от усталости. Она села за стол и открыла книгу. Тишина давила на уши. Внизу лежала ее покойная мать, а она расправлялась с бутербродом с ветчиной, маргарином и огурцом. Ела и пыталась найти в себе хоть немного сострадания к матери. Но мысли приводили к Сергею. Да, она жалела брата, а не мать. У него поехала крыша. Мать заклевала его. Скорее всего, она болела. Подрабатывая санитаркой в больнице несколько лет назад, она видела, на что способны больные люди. Маразм, подкрепленный невыносимой болью, которая сводит людей с ума, забирает всякие остатки достоинства. Достоинства, которым наделен человек. Достоинства ли? Может, человек являет миру свое истинное лицо? Чтобы там ни было, боль — вот чего должен бояться человек. Боль сводит людей с ума. Болезнь пожирала мать. Сергей убил мать, потому что она была больна; потому что у него были большие проблемы с хозяйством; потому что он не знал, что должен делать и это свело его с ума; потому что мать достала его: она никогда не был подарком, а следить за нею еще несколько лет и смотреть, как смерть медленно выпивает ее соки — вот чего боялся он. Он не жадный — деньги тут не при чем. Просто помутнение. Помутнение, которое до сих пор не прошло. Затмение в рассудке. Его признают невменяемым. Потом посадят в клинику для душевно больных и вскоре (несколько лет) выпустят. Правда Аню это касаться больше не будет.