Проклятая

Да она была трусихой. И дело тут вовсе не в том, что она боялась высоты или боялась подраться с одноклассницей в школе — нет. С этим у нее как раз проблем не возникало.

Дралась в школе она даже с парнями. Однажды ее одноклассник назвал Сергея непристойным словом. Аня набросилась на парня, будто слова предназначались ей и расцарапала ему лицо. За это ее наказал учитель, поставив двойку за поведение и рассказав о ней на родительском собрании. Мать в свое время поставила ее в угол и продержала там около трех часов. Но и этим дело не закончилось. Парень, которому она расцарапала лицо, украл у нее сумку, зашел в школьный туалет на улице, палкой выковорял из дыры сочной субстанции и размазал по учебникам. Следующий шаг был очевиден, по крайней мере для Ани. Сумка оказалась на голове у парня. И все повторилось помноженное на двое: «неуд.» по поведению в дневнике; вызов родителей с обеих сторон в школу и разговор с директором; покупка новых учебников; пять часов в углу и месяц домашнего ареста. В итоге она извинилась перед парнем, который был очень уж обижен и подавлен произошедшим, и война прекратилась.

Не боялась она и ссадин и синяков. Шрамы на коленях, локтях и пальцах рук не являлись для нее проблемой до серьезного разговора с матерью. Они сели в зале за столом. Мать долго смотрела на нее, а потом спросила: «Ты когда собираешься становиться девочкой»? Для Ани этот вопрос прозвучал неестественно. Что значит становиться девочкой? Разве она не девочка? Мать указала ей на волосы: «Ты посмотри, какие они грязные! Ты что, специально ими улицу подметаешь? Ты посмотри, сколько ты ешь. Сейчас тебе это не интересно, но через два года ты начнешь толстеть и станешь похожа на мешок с картошкой». Аня прыснула от смеха, представив себя мешком с картошкой. Мать продолжала: «Твои отрыжки. Я надеюсь, что в компании друзей ты себя так не ведешь. Ведь так? Или еще хуже то, что случилась вчера». На этот раз Аня стала пунцовой от стыда. Днем ранее она показывала Сергею, как глубоко входит ее рука в вагину их коровы, на чем ее застукала мать. «Ты понимаешь, что хорошая девочка должна быть чистой. Девочка должна себя хорошо вести. Если девочка матерится, то ей нужно съесть кусок хозяйственного мыла. Девочки должны ходить, а не бегать. Скоро, когда ты начнешь носить красивые юбки, ты будешь стесняться этих шрамов на коленях. Ты хочешь быть похожа на Светку с окраины?» Аня покачала головой. Светка с окраины была полоумной, жила сама по себе в старом доме на окраине. Всегда, независимо от времени года носила галоши, фуфайку, ватные таны, халат и платок. Лицо ее с рыхлой кожей от курения табака и неправильного обмена украшали шрамы от тяжелой оспы. От нее всегда дурно пахло и она не умела говорить тихо.«А ведь если ты не возьмешься за себя, ты будешь также вонять. Я не давлю на тебя. Ты можешь играть со сверстниками, когда захочешь. Но ты должна при этом оставаться женщиной».

Этот разговор произошел еще до того, как мать ударилась в религию. Еще до ухода отца (кстати, он очень способствовал в последствии его уходу). Еще в то время, когда мать казалась девочке богом. Еще тогда, когда девочка казалась матери богом. Он запомнился Ане на всю жизнь и очень сильно на нее повлиял. Мать нашла прекрасное время для разговора: через несколько месяцев девочка первый раз влюбилась. И тогда ей хотелось быть красивой для этого мальчика.