Проклятая

Боль в ноге вновь напомнила о себе. Аня наклонилась и осторожно оттянула резинку носка. Неестественно вывернутая ступня разбухла и стала черной. Открытой раны не было. Нужно перетянуть чем-нибудь. В шкафу рядом с ней находилась аптечка. В ней есть бинты. Будет очень больно. Аня глубоко вдохнула носом, как бы подготавливая себя к боли. Если она сможет достать аптечку, то возможно там будет и обезболивающее.

Шмяк! Аня обернулась. От очередного падения мать оправилась довольно быстро. Через секунду она приподнялась и на этот раз ей удалось подставить коленку под живот. Синяя рука уперлась в пол и соскользнула по луже крови из носа. Она вновь стукнулась, но на этот раз лишь головой. Мгновенно оправившись, предприняла новую попытку.

Какого черта? О каком обезболивающем она думает сейчас? О каких бинтах? Через каких-то десять минут старуха сможет ходить или на худой конец — ползать. Оба варианта вызывали животный страх. Сердце отчаянно колотилось.

— Черт! — она вновь расплакалась.

Внезапно наступила тишина. Аня замерла, боясь и думать о том, что сейчас может происходить в прихожей. Просидев с минуту в тишине, она решилась. Повернулась и выглянула в прихожую.

Мать стояла на четвереньках и смотрела на Аню. Как только Аня высунула лицо, старуха закричала и поползла к проему…

Сказать, что он чувствовал себя разбитым, все равно, что вообще ничего не говорить. Проснувшись утром после трех адских ночей, он чувствовал боль и усталость в каждой клетке своего тела. После позорного побега из дома он ворвался к себе на «базу». Поспал в машине, но на утро его увидел начальник, который пришел туда удивительно рано. Последовали вопросы, ответы на которые Сергей дать не мог. Все бы ничего, вот только он за последние дни впал в немилость. Поэтому ему пришлось убираться оттуда и забыть о следующей ночевке. Тогда он даже и не помышлял о возвращении домой. На рассвете следующей ночи, которую он провел в парке соседней деревушки, было довольно прохладно, и днем позже Сергей почувствовал боль в горле. К ночи ощущения стали такими, что ему казалось, что кто-то сверлит глотку огромной невидимой дрелью. Гланды покраснели и распухли. Поднялась температура. Всю ночь он бредил, лежа на лавке за школой, а к утру не выдержал и прогулялся к лесу. Там он собрал сухого хвороста и разжег небольшой костер в поле неподалеку от фермы.

Все знают пламени костра и текущей воде, но в то утро огонь и вправду заворожил его. Сергей сидел на куске фанеры, найденной им неподалеку и не отводил взгляда от языков пламени, занявших скелет-звезду из веток деревьев. Он слушал их треск и время от времени кашлял. Кашель этот разрывал грудную клетку и был молотком по вискам, хоть и не был чересчур сильным.

Он думал о произошедшем. Но не как, как это делают все нормальные люди. Не так, как он делал это раньше. Все строилось на образах. Он видел мать, понимал, что она в опасности. Понимал, что нужно идти к ней, но в тоже время не воспринимал все серьезно. Высокая температура не позволяла размышлять нормально. Он словно пребывал во сне. Когда человек, понимает, что он спит, но продолжает думать о происходящем во сне со всей серьезностью. Образ упыря полностью исчез из сознания, оставив место слову «опасность». В его видениях опасность спряталась под крыльцом и провоняла собою дом и комнату матери. Опасность исходила от окна в комнате матери. И опасность боялась креста. Эта мысль заставила Сергея встряхнуться. Когда солнце окончательно воцарилось над небом, мысль в голове выразилась словами: «Нужно возвращаться. Нельзя ее бросать».

Он встал и боль завыла в каждой клетке, умоляя сесть обратно. Живот напрягся и Сергея начало колотить от холода. Он прочистил воспаленное горло, царапнув его характерным звуком, и сплюнул в траву комок противной слизи. Его шатало из стороны в сторону. Он закидал костер песком и направился в деревню.

Когда он шел по центральной улице ему встретился участковый. Температура немного спала, и Сергей чувствовал себя немногим легче, чем давеча. Рыбин расплылся в раздражительной улыбке и развел руки в стороны:

— Да вы никак забухали, мсье Романов?

Сказал вроде бы с легкостью, но Сергей уловил нотку отвращения и даже некоего испуга в голосе. Сергей знал, что выглядит отвратительно. Он не брился уже несколько дней подряд, да и уличная жизнь помяла внешний вид. Но дело было не в этом. Участковый понимал, что с Сергеем (думал, что понимал), но хотел остаться в стороне и перевести случайную встречу в шутку.

— Ага… В трезвяк меня повезешь?

— Да бухай ты на здоровье. Главное, никого не трогай.

Принюхивался. Рыбин подошел почти вплотную и ритмично задвигал ноздрями. Похлопал по плечу и нахмурился, Видимо, понял, что дело не в алкоголе.

— У тебя все в порядке? — спросил он, поменявшись в лице.

На этот раз искренне спросил. Сергей узнал в новом выражении лица старого друга.

— Разве похоже? — спросил Сергей.

— Что-то случилось? Как мать?

— Хреново. Болеет мать. Скоро помрет.

— Тебе, может, помощь нужна?