Проклятая

— Как спалось? — Корнев обошел стол и сел на крутящееся кресло напротив Сергея.

— Вы ведь и так знаете. Камера ведь работала?

— Работала.

— А потом меня накачали какой-то дрянью.

— Снотворное. Мы не могли тебя успокоить. А откуда ты знал, что камера включена?

— Мы разговариваем обычно раз в три дня. Иногда в четыре. А тут два дня подряд. Должна быть какая-то причина.

— Ну причины могут быть разные. Скоро мне предстоит поставить диагноз. Дело ведь нешуточное.

— И каков он? Ваш диагноз?

— Я еще пока не решил. Может, ты расскажешь, что вчера произошло? Почему ты взбесился?

— А какой в этом смысл? Вы ведь все равно не воспримете меня всерьез.

— Ну зачем же ты так? Я всегда воспринимал тебя всерьез.

— Только на свой лад. Вы ведь считаете меня сумасшедшим.

Семен Александрович начал сверлить Романова глазами. При их первой встрече он вел себя также: пытался поставить барьер. Похоже, что все попытки приблизиться вдруг оказались бесполезными и пациент снова отдалился. Корнев решил, что не станет показывать письмо Романову. Не сегодня. Сегодня им есть о чем поговорить и без этого.

— Помнишь, при нашей первой встрече ты молчал и ничего не говорил?

— Ну и?

— А на следующий раз ты рассказал мне историю о вампирах. Тогда я подумал, что ты решил претвориться. Так многие делают. Думают, что в больнице будет легче. Но потом я понял, что ты и вправду веришь в это все. Я не полагаюсь лишь на наши с тобою разговоры и пытаюсь добраться до первоисточника. Я вижу, что ты хороший и умный парень. Но случилось то, что случилось. Этого нам никак не исправить. Придется отвечать за содеянное. Мы с тобой много работали в последние дни. И мы кое-чего добились. Нам удалось растопить лед. Пусть все так и останется. Не нужно усугублять…

— Моя сестра умерла, — сказал Романов.

— Что? — до Семена Александровича не сразу дошел смысл слов пациента.

— Аня. Ее больше нет.

— С… С чего ты взял? — спросил доктор дрожащим голосом.

— Она приходила ко мне ночью.

— И… И чего же она хотела? — Семен Александрович старался выровнять голос, но получалось это у него плохо. Он встал и достал из заднего кармана письмо. Затем опять сунул и сел.

— Зайти. Она не может зайти без приглашения.

— Значит… Значит, ты считаешь, что она тоже — вампир?

— Да. И мне кажется, что скоро у нее получится войти. Вчера я ее чуть не запустил.

— Насколько я помню, ты всегда говорил, что вампиры — злобные существа, отвратительно выглядящие.

— Так и есть. До тех пор, пока вы не загляните им в глаза. Мама так и запустила этого ублюдка в дом. Я не знаю, как это работает. Гипноз, скорее всего. В любом случае, если вы попадетесь ему на крючок, то для вас он будет выглядеть очень даже хорошо.

— И что она вам сказала? — Семен Александрович на этот раз старался для самого себя. Он пытался найти объяснение происходящему. Пытался найти подтверждение того, что у пациента навязчивая идея, а то, что он сказал — всего лишь совпадение.

— Она хотела войти в палату.

— Как ваши раны? — Корнев указал на перевязанную ключицу Сергея.

— Уже не болит, но и заживать не хочет.

— А ваша сестра… Она хочет причинить вам зло?

— Это уже не моя сестра.

— Может, расскажите мне о ней?

— Нечего рассказывать.

— А все-таки? Что она за человек?

Романов смерил Семена Александровича сверлящим взглядом, пытаясь понять его интерес. Корнев откинулся на спинку стула.

— Она не была хорошим человеком.

— Нет? Почему же?

— Ну… Она всегда думала только о себе.

Он определенно псих, подумал Корнев. Теперь он все понял. Все остальное — лишь совпадения. Не нужно искать причин, иначе увязнешь еще глубже. Туннельное зрение. Если ты зацепился за одну версию, то все остальное, привязываешь к ней. Может, он и верит во все, что говорит. Сестра кинула его с больной старухой еще до совершеннолетия. Медленно, но верно он сходил с ума. Оно и понятно: человеку нужно личная жизнь. А тут случай со скотом, ставший катализатором. У старухи была болезнь Альцгеймера. Что-что, а симптомы этой страшной болезни могут быть достаточно жуткими, если не знаешь причины.

— Она считала, что все вертится только вокруг нее, — продолжал Романов. — Все. Она хотела все, но не хотела ничего возвращать. То есть принимала, как должное.

Он замолчал. Семен Александрович грустно улыбнулся. С глаз пациента потекли слезы.

— Нельзя так говорить о мертвых.

— Вы считаете, что она придет к вам снова?

— Я перелопатил огромное количество книг, в поисках информации об этих существах. Почти во всех источниках говориться о том, что они едят первым делом своих близких. Какого черта я вообще вам об этом рассказываю? — взбесился вдруг Романов. — Вы все равно мне не верите!

— Главное, что ты веришь, — повторился доктор, но тут же осекся.

Сергей почувствовал перемену в отношении к себе. Беседа вновь приобрела характер шахматной игры, но в этот раз причиной тому был сам доктор. И в этот раз он не стал менять тон. Они проговорили о вампирах еще несколько минут. В итоге Семену Александровичу это порядком надоело. Он встал и направился к двери.