Проклятая дорога

Тут, конечно, возникает несколько вопросов. Самолеты у Желязны не летают из-за чудовищных бурь, опоясывающих земной шар, корабли практически не ходят по той же причине, связи с другими континентами нет вообще, единственный уцелевший мегаполис, Лос-Анджелес, находится на одном конце континента, а еще один крупный город, Бостон, — на другом (туда-то и предстоит добраться на этом чудо-автомобиле). Откуда у калифорнийцев такая продвинутая техника? Особенно если учесть, что тяжелая промышленность и машиностроение после ядерной войны явно не относятся к процветающим отраслям — кстати, равно как и электроника, обеспечивающая функционирование обзорных экранов. Удивительно, но авторемонтные мастерские и заправочные станции почему-то еще будут функционировать на пути по Дороге — в частности, в Солт-Лейк-Сити. Равно как и финансово-денежная система, и придорожные кафе, и пригодные к оплате чеки, купюры и мелочь.

Жуткие картины разрухи и постапокалипсиса еще не раз сменятся у Желязны обычными ностальгическими видами из «старой доброй жизни» — отремонтированными участками шоссе с свежевыкрашенными дорожными знаками, возделанными полями пшеницы, выбеленными домиками. И… заградительными кордонами на дорогах, стреляющими во все, что движется. Логики в этом мало, но картина в общем и в целом получается живописная. Чего и добивался Желязны. Поскольку писал он в первую очередь все-таки условную притчу, а не ПА-боевик.

Кстати, чудо-автомобиль в конце концов сломается раньше, чем сам Черт Тэннер, — известный прием, чаще, впрочем, использующийся в фантастических киноэпопеях. Техника оказывается слабее человека. И, что уж совсем символично, Тэннер, ухитрившийся ускользнуть от всех мыслимых и немыслимых напастей, в конце концов становится жертвой своих же «братьев по крови» — рокерских банд, терроризирующих окрестности Бостона. Затянутым в кожу парням на мотоциклах трудно поверить, что крутой Черт Тэннер, слухи о котором докатились даже до противоположного побережья, везет в багажнике не наркотики, а противочумную сыворотку. И на него, точь-в-точь как на волка, попавшего на чужую территорию, набрасывается свора таких же, но местных волков.

Прежде крутых ребят на мотоциклах Тэннеру встретятся нечеловеческие чудовища разных мастей — огромные ящерицы, способные раздавить бронированный автомобиль, гигантские пауки, сплетающие над дорогой сети из паутины толщиной в руку, гигантские же летучие мыши, населяющие мертвые города. Многочисленность -- да и само существование — подобных чудовищ вызывает удивление: со времени первого ядерного удара прошло не так уж много лет — какие-нибудь два поколения. Сам Тэннер уже не помнит, какой земля была прежней, но тот же биолог-безумец, скажем, еще застал старые добрые времена. Образование новой — и функционирующей — биосферы за такой короткий срок весьма сомнительно: чудовищные вараны и змеи толщиной с секвойю — такая же декорация, как чистенькая авторемонтная мастерская в Солт-Лейк-Сити.

Проклятая Дорога в романе Желязны — откровенная условность. Аналог инициации, которую должен пройти каждый мужающий юноша. Аналог человеческой жизни, где будущее намертво сцеплено с прошлым. И нужно уметь расстаться с этим прошлым, для того чтобы научиться отличать добро от зла, и принимать правильные решения независимо от того, как их воспринимают окружающие. Недаром Черт Тэннер, вместо того чтобы доживать свои дни в почете, окруженным благодарностью спасенных граждан, предпочитает (как раз в день открытия своего собственного памятника) сбежать из города на поиски даже не новых приключений — нового восприятия и приятия жестокого, но прекрасного даже в смертоносности своей мира.