Я метался из угла в угол, сжимая кулаки, судорожно глотая воздух в пароксизме отчаяния. Я думал о помощи, которой ждать было неоткуда, о непостижимой жестокости судьбы, которая очень скоро вбросит меня в финальную часть абсурдного эксперимента, оказавшегося мне явно не по силам, о поисках решения, которое придется принять мне самому, чтобы избежать гибельных последствий нелепой ошибки, совершённой почти два месяца назад. Мог ли я вообще размышлять, следуя нормальному, логическому ходу мыслей? Иррациональный страх обжигал любую мысль при самом её рождении и она умирала тлеющим пятном в моём обессиленном сознании.
13 мин, 13 сек 4556
спасти от голодной смерти принадлежавшее мне искалеченное природой домашнее животное. Теперь многие знали мою историю. Мне не сочувствовал никто. Те, кто поверил моим рассказам, жалели тварь, однако невзирая на настойчивые приглашения, никто не пришёл взглянуть на беднягу. Те, кто сомневался, все ещё сужая меня деньгами, подозревали, что я запил горькую.
Думал ли я о других решениях моей проблемы? Ну, скажем… Нет, нет, об этом я и думать боялся. Не уверен, что смог бы, и в первую очередь из-за отвращения…
И упрямое любопытство удерживало меня на месте в ожидании чего-то, что пережить и
сделать частью своего жизненного опыта, то есть частью самого себя, казалось мне более чем необходимым. Я словно играл в какую-то жутковатую игру с самим собой, которую теперь уже было слишком поздно покинуть, не подставляя под угрозу целостность моего существования.
Резкие и чуть ли не вертикальные прыжки, неустанные перемещения в пространстве квартиры после очередного приёма пищи, не способного вполне насытить животное, стали тревожить меня всё больше и больше. Я понимал, что загоняю себя в угол, из которого выбраться будет очень непросто. Проклятая тварь, приостановившись на миг, смотрела на меня уже не пристальным, выжидающим взглядом как прежде. В его глазах легко прочитывались теперь враждебность и угроза… Животное, казалось, пыталось донести до меня сообщение: корми меня вдоволь или сам станешь моей пищей.
Убедившись, что ситуация стремительно меняется к худшему и, что я лишил себя единственно разумной альтернативы — избавиться от мерзавца любым способом, я при-
волок в дом огромную клетку, купленную почти задаром на зверином рынке, и без труда загнал в неё своего питомца. Равнодушие, с которым он улёгся в дальнем углу клетки, не
удивило меня — он привык к своей свободе и не испытывал страха потерять её столь неожиданно и грубо. Я ощутил как несвободен я сам, когда трясущимся руками вешал тяжёлый замок на дверь клетки.
Ночью я проснулся от чудовищного грохота в коридоре — взбесившаяся тварь кидалась из стороны в сторону, со страшной силой сотрясая прутья клетки. Кажется, в эту минуту я струсил, несмотря на то, что нас разделяла металлическая решетка, и мгновенно покрылся холодным потом. Я с трудом подавил желание унести ноги, бежать, не останавливаясь, пока хватит сил. Всё моё существо захватил жуткий страх перед надвигающейся развязкой, о которой я не мог вообразить ничего, кроме того, что она неизбежна и ужасна. Я бросился к холодильнику, вытащил последний пакет с мясом и затолкал его между прутьями клетки, но зверь не обратил никакого внимания на пищу…
Он вытянулся на неестественно прямых лапах, шерсть его вздыбилась, из пасти потекла какая-то коричневатая тягучая жидкость, и он уставился на меня круглыми, не мигающими глазами, в которых бушевала такая ненависть, что я не мог сомневаться ни на секунду, какая участь меня бы ждала, если бы не разделяли нас железные прутья клетки. Пошатываясь, я вернулся в спальню. До утра всё было спокойно. В течение дня зверь был тоже спокоен, если не считать обычных голодных подвываний, но я был готов к этому, накупив достаточно мяса.
В течение следующей ночи всё повторилось, я проснулся, разбуженный неистовством проклятой твари, которая с огромной силой кидалась на стены клетки и издавала леденящие душу звуки, похожие на нечто среднее между клёкотом большой и хищной птицы и ночным воем одичавшего пса. Животному нужно было моё присутствие. Ему был нужен мой страх. Оно ждало меня, чтобы показать мне своё превосходство, свою силу и власть надо мной. Зверь прочитывал ужас в моих глазах и медленно успокаивался. В дневное время он как будто набирался сил для чудовищных ночных прыжков, сотрясавших помимо клетки и всё моё существование.
Меня не покидало чувство, что очень скоро должно произойти нечто неожиданное и очень серьёзное, что повернёт всю мою жизнь в совершенно другом направлении, даже если станет при этом её последней главой. Надвигалось что-то вроде катастрофы с
придыханием чистого кошмара, но со смыслом, со значением, которого я, возможно, буду не в состоянии осознать до последнего своего вздоха…
Я уверен, что записи в моём дневнике приближаются к своему заключению, и я знаю, что кульминация безумия, прочно захватившего мою жизнь в течение последних нескольких недель, может наступить в любую минуту.
Думал ли я о других решениях моей проблемы? Ну, скажем… Нет, нет, об этом я и думать боялся. Не уверен, что смог бы, и в первую очередь из-за отвращения…
И упрямое любопытство удерживало меня на месте в ожидании чего-то, что пережить и
сделать частью своего жизненного опыта, то есть частью самого себя, казалось мне более чем необходимым. Я словно играл в какую-то жутковатую игру с самим собой, которую теперь уже было слишком поздно покинуть, не подставляя под угрозу целостность моего существования.
Резкие и чуть ли не вертикальные прыжки, неустанные перемещения в пространстве квартиры после очередного приёма пищи, не способного вполне насытить животное, стали тревожить меня всё больше и больше. Я понимал, что загоняю себя в угол, из которого выбраться будет очень непросто. Проклятая тварь, приостановившись на миг, смотрела на меня уже не пристальным, выжидающим взглядом как прежде. В его глазах легко прочитывались теперь враждебность и угроза… Животное, казалось, пыталось донести до меня сообщение: корми меня вдоволь или сам станешь моей пищей.
Убедившись, что ситуация стремительно меняется к худшему и, что я лишил себя единственно разумной альтернативы — избавиться от мерзавца любым способом, я при-
волок в дом огромную клетку, купленную почти задаром на зверином рынке, и без труда загнал в неё своего питомца. Равнодушие, с которым он улёгся в дальнем углу клетки, не
удивило меня — он привык к своей свободе и не испытывал страха потерять её столь неожиданно и грубо. Я ощутил как несвободен я сам, когда трясущимся руками вешал тяжёлый замок на дверь клетки.
Ночью я проснулся от чудовищного грохота в коридоре — взбесившаяся тварь кидалась из стороны в сторону, со страшной силой сотрясая прутья клетки. Кажется, в эту минуту я струсил, несмотря на то, что нас разделяла металлическая решетка, и мгновенно покрылся холодным потом. Я с трудом подавил желание унести ноги, бежать, не останавливаясь, пока хватит сил. Всё моё существо захватил жуткий страх перед надвигающейся развязкой, о которой я не мог вообразить ничего, кроме того, что она неизбежна и ужасна. Я бросился к холодильнику, вытащил последний пакет с мясом и затолкал его между прутьями клетки, но зверь не обратил никакого внимания на пищу…
Он вытянулся на неестественно прямых лапах, шерсть его вздыбилась, из пасти потекла какая-то коричневатая тягучая жидкость, и он уставился на меня круглыми, не мигающими глазами, в которых бушевала такая ненависть, что я не мог сомневаться ни на секунду, какая участь меня бы ждала, если бы не разделяли нас железные прутья клетки. Пошатываясь, я вернулся в спальню. До утра всё было спокойно. В течение дня зверь был тоже спокоен, если не считать обычных голодных подвываний, но я был готов к этому, накупив достаточно мяса.
В течение следующей ночи всё повторилось, я проснулся, разбуженный неистовством проклятой твари, которая с огромной силой кидалась на стены клетки и издавала леденящие душу звуки, похожие на нечто среднее между клёкотом большой и хищной птицы и ночным воем одичавшего пса. Животному нужно было моё присутствие. Ему был нужен мой страх. Оно ждало меня, чтобы показать мне своё превосходство, свою силу и власть надо мной. Зверь прочитывал ужас в моих глазах и медленно успокаивался. В дневное время он как будто набирался сил для чудовищных ночных прыжков, сотрясавших помимо клетки и всё моё существование.
Меня не покидало чувство, что очень скоро должно произойти нечто неожиданное и очень серьёзное, что повернёт всю мою жизнь в совершенно другом направлении, даже если станет при этом её последней главой. Надвигалось что-то вроде катастрофы с
придыханием чистого кошмара, но со смыслом, со значением, которого я, возможно, буду не в состоянии осознать до последнего своего вздоха…
Я уверен, что записи в моём дневнике приближаются к своему заключению, и я знаю, что кульминация безумия, прочно захватившего мою жизнь в течение последних нескольких недель, может наступить в любую минуту.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
