Проклятие Белого Лебедя

— Слышишь ты! — Михалыч вдруг резко переменился в лице и ухватил риелтора за грудки. Роман и сам себя считал не слабаком, мог постоять за себя. Но из железной хватки Михалыча ему было не вырваться. И он это чувствовал. — Я ловил и буду ловить это чудовище. Пока либо он, либо я живы. Наша борьба не закончится никогда! И никакие деньги, никакие сделки этому не помешают. Я защищу свой народ, чего бы это мне не стоило. Я присягу давал! — он успокоился так же быстро, как и разозлился. Отпустил полы пиджака Романа и небрежно их разгладил.

— Так что передай барону Кенингу, что в следующий раз мы уже будем с ним разговаривать по-другому, — он кивнул на топор, лежавший рядом.

— Извините, я не хотел…  — начал было Роман, но был снова перебит Михалычем.

— Ты, сынок, больше не ходи сюда, нет смысла. И смотри с кем общаешься! Внимательно смотри…  — мужик легонько подтолкнул ошалевшего Чухненко к воротам.

— Что значит общаешься? — не понял он.

— Барона Леопольда Кенинга уже, лет сто как нет в живых…  — буркнул ему в след Михалыч, плотно прикрывая скрипящие створки. Лай собаки затих, забряцала цепь, а потом снова раздались гулкие, мерные удары топора.

— Как нет? — прошептал Чухненко. В его сердце вдруг что-то оборвалось. Неужели он нашел подтверждения своим страхам? А может старый отставник нарочно ему это сказал, чтобы сбить с толку и сорвать сделку? В чем его интерес? И от чьего имени он ведет переговоры с Заславским, если барон умер сто лет назад?

Потерянный он еле добрел до своей машины. Опять курящая у входа продавщица приветливо помахала ему рукой.

— Нашли Михалыча? — прокричала она.

— Да, спасибо! — вяло отреагировал Чухненко. Лучше бы не находил, подумал он.

Двигатель завелся с пол-оборота. Тихо заурчал, пожирая дорогущий бензин.

— Ну и как тебе, Михалыч? — Роман испуганно дернулся, услышав позади знакомый голос барона. Попытался обернуться, но шею, словно заклинило. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, даже глаза скосить в зеркало заднего вида не сумел. — Интересный мужик! Основательный, я бы сказал…  — голос Кенинга был почти веселым.

— Он отказался от нашего предложения, — прошептал Чухненко сквозь зубы. Страх прошел, осталась только злость на этого любителя дешевых эффектов, который несомненно имеет отношение к чему-то потустороннему и пытается впутать туда Романа.

— Нашего? Ты уже признаешь, что мы команда! — похвалил его Леопольд. — Ну да я и не ждал от него мировой.

— А еще он сообщил мне по секрету, что Леопольда Кенинга уже лет сто нет на свете.

— И что? Мой дедушка и правда давно умер. В этом году как раз сто лет… Михалыч помнит! Впрочем, я не ожидал, что все получится, но попробовать стоило. Едь спокойно в замок и встречай гостей Заславского. Покажи им окрестности, проведи экскурсию. Я не хочу, чтобы они остались недовольны пребыванием в моем замке.

— Что это все значит? Во что вы меня пытаетесь впутать?

— Здесь вопросы задаю я! — боль скрутила Романа так, что мир померк, а когда он смог разжать зажмуренные от боли глаза, то на заднем сиденье было пусто. Кенинг опять исчез.

Глава 9

Шаровский замок действительно был картинкой, перенесенной неведомо каким образом в необозримые просторы харьковских степей. Машины Заславского, посланные за нами, остановились у главного входа, с которого открывался прекрасный вид на усадьбу, напоминающую настоящий французский замок из Средневековья. Сложенный из светлого крупного камня с затянутыми ряской прудами, перекидным мостом. Башенками, узкими бойницами-окнами и широкой многоуровневой лестницей, тянущейся на добрых десяток метров.

— Круто! — проговорила Эльвира Олеговна, тут же попытавшись сфотографировать на телефон такую красоту. — Выложу в одноклассники, все обзавидуются…

— Особенно Сухинина! — улыбнулась Света, с трудом из-за наметившегося животика, вылезая из мерседеса. — Миш! Ну, а тебе как?

Сын оторвался от голубоватого экрана, окинул задумчивым взглядом окрестности, а потом с шумом втянул в себя свежий сырой воздух, пахнущий речкой и камышом.

— Несет чем-то…  — заметил он серьезно. Нахмурился и прикрыл глаза, открывая свой внутренний взор. Я помимо воли напрягся, всегда опасаясь, когда Мишка становился таким отрешенным, словно не от мира сего. Если он так делал, то непременно жди неприятностей.

— Ты что-то чувствуешь? — настороженно спросил я его. Над моим ухом заинтересованно засопела Красовская, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Боль… Чью-то постоянную, неугасающую боль…  — прошептал Миша и открыл глаза. — Она вокруг этого замка, везде…

— Это опасно? — уточнила встревоженно Светка, поглаживая живот, где обеспокоенно ворочалась, чувствуя озабоченность мамы Дарья Александровна.

— Мы ее не волнуем! Пока…  — заметил после небольшой паузы сын.

— Что значит пока? — Эльвира Олеговна успела сделать несколько снимков. Потом включила фронтальную камеру и пыталась совершить ритуальный обряд всех нынешних подростков — селфи.