Четвертая книга из цикла «Приключения Дворкина». На этот раз главному герою предстоит провести собственное расследование таинственных убийств, произошедших в настоящем замке под Шаровкой. Кто этот монстр, терзающий деревенских жителей не одно десятилетие? И как он связан с историей, случившейся много лет назад в семье хозяина замка — барона Кенинга? Справится ли Дворкин на этот раз? Содержит нецензурную брань.
251 мин, 3 сек 22920
— Они в замке под круглосуточной вооруженной охраной. Будьте уверены, что никто к ним ближе сотни метров подобраться не сможет! — твердо заявил он.
— Будем надеяться! — вяло улыбнулся я, вставая с пола, опираясь на тоненькое запястье Красовской.
— Сашка! Наконец-то! — на пороге стояла Светка, и ее испуганный взгляд не предвещал ничего хорошего. Неужели это урод умудрился уже так быстро добраться до моих родных? Мозг заработал с удвоенной энергией, как это обычно и бывает в экстремальных ситуациях, просчитывая варианты.
— Свет, как ты?
— Все хорошо! Только…
— Что? — сердце екнуло тревожно, заколов в боку.
— Мне надо кое-что тебе рассказать…
— И мне! — позади жены появился обеспокоенный сын.
— А мне еще и показать! — на улицу вышла и любимая теща, державшая под мышкой какую-то старую бухгалтерскую книгу.
— Это уже интересно… — проговорил я. — Ни на минуту вас нельзя оставить одних. Ну-ка пойдемте! — быстрым шагом я повел свою семейку в большую залу, где полукругом были расставлены стулья. Потрескивал огромный камин, горели свечи, создавая ощущение защищенности и домашнего уюта. Толик попытался двинуться за нами, но я предупредительно покачал головой. — Лучше останься за дверью. Нам никто не должен помешать. Яна шмыгнула мимо меня, усаживаясь в центре комнаты. — Итак, дорогие мои, раз вам есть, что рассказать, то прошу…
И они наперебой начали докладывать о событиях произошедших с ними, пока я пытался встретиться с инквизитором-пенсионером Михалычем. И про встречу в библиотеке, и про прогулку по саду, и про игру на пианино. Видимо, шаровский маньяк пытался пока дело решить уговорами, опасаясь вступать в открытую конфронтацию, не зная чего от нас ожидать! Но почему тогда и теща, и сын, и Света описывают его по разному? Да и мой «следователь» выглядел совсем не так, как рассказывают остальные! Неужели их несколько? Целая банда? От таких перспектив по коже побежали мурашки. С организованными маньяками нам не справиться никогда в жизни.
— Все это более, чем странно, — проговорила Красовская, выслушав внимательно моих домашних, — у убийцы был вполне реальный шанс избавиться от нас раз и навсегда, но он почему-то не воспользовался им, предпочитая уговоры действию.
— Это как сказать… — хмыкнул Мишка.
— Когда ты понял кто перед тобой, ты сам на него напал! — ответила журналистка. — Почему-то я уверена, что все закончилось бы по-другому, не стань швырять ты в него огненными шарами.
— Да и мне он показался довольно милым и вежливым господином, — добавила Светлана.
— Только на его совести уже несколько трупов, один из которых бывший спецназовец, а второй опытный инквизитор, хоть и пенсионного возраста! — зло бросил я, раздумывая над нашим бедственным положением. — Можно взглянуть? — кивнул я на книгу, которую теща все еще держала на коленях.
Она подала мне толстый потертый том в кожаном переплете. Ничего интересного. Обычный ежедневник, который был популярен в начале двадцатого века. Никаких надписей, оглавления и прочей ерунды. Ни одного следа чернил. Я открыл первую страницу. Разлинованные графы, пожелтевшие от времени листы, буквально пропитанные запахом времени и пыли. Быстро пролистнул его до конца. Книга была девственно чиста, будто только вышла из мастерской.
— Я посмотрю? — кивнула мне Красовская, забирая ежедневник у меня. — Харьковская типография, 1910 год… — прочла она полустертую надпись в самом низу, которую я не заметил. — Местное издание…
— А вы уверены, Эльвира Олеговна, что «дворецкого» заинтересовала именно эта книга? Там же сотни произведений, — я кивнул на толстый книжный том. Страницы чисты!
— Это я и без тебя заметила зятек! — съехидничала теща. — Просто это единственное, что было на полке, мало относящееся к литературе.
— Черт! — ругнулся я, потерев пальцами виски. Голова гудела от напряжения, готовая взорваться. — Одни загадки и никаких ответов! Детектив какой-то получается…
— Саш, если бы я знала… — начала оправдываться Красовская.
— Брось, пустое, — улыбнулся я подруге, — раз уж мы ввязались в это дело, то надо доводить его до конца.
— Уехать? — предложила Светлана.
— Уехать, значит признать свое поражение, а после цирка в полиции мне этого делать, ой, как не хочется. Этот маньяк меня разозлил, и теперь…
— Теперь надо подумать о Мишке и Дарье… — оборвала меня жена.
Сын лишь хмыкнул, создав на своей ладони магический шар.
— Мама может и права… — согласился я. — Возможно, будет правильно, если вы все уедете…
— И оставим тебя одного? — возмутилась теща. — Ну уж нет! Я хочу досмотреть это кино до конца…
— Свет! — посмотрел я на жену.
Она вздохнула и потупила взгляд, слегка задумавшись, взвешивая все за и против.
— Мы остаемся! Так будет правильно, прости, я погорячилась.
— Нет!
— Мы остаемся! — твердо проговорила она, обжигая меня взглядом, который мне говорил о том, что переубедить ее будет невозможно, и она все равно сделает по-своему.
— Хорошо! Теперь нам нужен план! — обреченно приговорил я. — Какие будут предложения?
— Будем надеяться! — вяло улыбнулся я, вставая с пола, опираясь на тоненькое запястье Красовской.
— Сашка! Наконец-то! — на пороге стояла Светка, и ее испуганный взгляд не предвещал ничего хорошего. Неужели это урод умудрился уже так быстро добраться до моих родных? Мозг заработал с удвоенной энергией, как это обычно и бывает в экстремальных ситуациях, просчитывая варианты.
— Свет, как ты?
— Все хорошо! Только…
— Что? — сердце екнуло тревожно, заколов в боку.
— Мне надо кое-что тебе рассказать…
— И мне! — позади жены появился обеспокоенный сын.
— А мне еще и показать! — на улицу вышла и любимая теща, державшая под мышкой какую-то старую бухгалтерскую книгу.
— Это уже интересно… — проговорил я. — Ни на минуту вас нельзя оставить одних. Ну-ка пойдемте! — быстрым шагом я повел свою семейку в большую залу, где полукругом были расставлены стулья. Потрескивал огромный камин, горели свечи, создавая ощущение защищенности и домашнего уюта. Толик попытался двинуться за нами, но я предупредительно покачал головой. — Лучше останься за дверью. Нам никто не должен помешать. Яна шмыгнула мимо меня, усаживаясь в центре комнаты. — Итак, дорогие мои, раз вам есть, что рассказать, то прошу…
И они наперебой начали докладывать о событиях произошедших с ними, пока я пытался встретиться с инквизитором-пенсионером Михалычем. И про встречу в библиотеке, и про прогулку по саду, и про игру на пианино. Видимо, шаровский маньяк пытался пока дело решить уговорами, опасаясь вступать в открытую конфронтацию, не зная чего от нас ожидать! Но почему тогда и теща, и сын, и Света описывают его по разному? Да и мой «следователь» выглядел совсем не так, как рассказывают остальные! Неужели их несколько? Целая банда? От таких перспектив по коже побежали мурашки. С организованными маньяками нам не справиться никогда в жизни.
— Все это более, чем странно, — проговорила Красовская, выслушав внимательно моих домашних, — у убийцы был вполне реальный шанс избавиться от нас раз и навсегда, но он почему-то не воспользовался им, предпочитая уговоры действию.
— Это как сказать… — хмыкнул Мишка.
— Когда ты понял кто перед тобой, ты сам на него напал! — ответила журналистка. — Почему-то я уверена, что все закончилось бы по-другому, не стань швырять ты в него огненными шарами.
— Да и мне он показался довольно милым и вежливым господином, — добавила Светлана.
— Только на его совести уже несколько трупов, один из которых бывший спецназовец, а второй опытный инквизитор, хоть и пенсионного возраста! — зло бросил я, раздумывая над нашим бедственным положением. — Можно взглянуть? — кивнул я на книгу, которую теща все еще держала на коленях.
Она подала мне толстый потертый том в кожаном переплете. Ничего интересного. Обычный ежедневник, который был популярен в начале двадцатого века. Никаких надписей, оглавления и прочей ерунды. Ни одного следа чернил. Я открыл первую страницу. Разлинованные графы, пожелтевшие от времени листы, буквально пропитанные запахом времени и пыли. Быстро пролистнул его до конца. Книга была девственно чиста, будто только вышла из мастерской.
— Я посмотрю? — кивнула мне Красовская, забирая ежедневник у меня. — Харьковская типография, 1910 год… — прочла она полустертую надпись в самом низу, которую я не заметил. — Местное издание…
— А вы уверены, Эльвира Олеговна, что «дворецкого» заинтересовала именно эта книга? Там же сотни произведений, — я кивнул на толстый книжный том. Страницы чисты!
— Это я и без тебя заметила зятек! — съехидничала теща. — Просто это единственное, что было на полке, мало относящееся к литературе.
— Черт! — ругнулся я, потерев пальцами виски. Голова гудела от напряжения, готовая взорваться. — Одни загадки и никаких ответов! Детектив какой-то получается…
— Саш, если бы я знала… — начала оправдываться Красовская.
— Брось, пустое, — улыбнулся я подруге, — раз уж мы ввязались в это дело, то надо доводить его до конца.
— Уехать? — предложила Светлана.
— Уехать, значит признать свое поражение, а после цирка в полиции мне этого делать, ой, как не хочется. Этот маньяк меня разозлил, и теперь…
— Теперь надо подумать о Мишке и Дарье… — оборвала меня жена.
Сын лишь хмыкнул, создав на своей ладони магический шар.
— Мама может и права… — согласился я. — Возможно, будет правильно, если вы все уедете…
— И оставим тебя одного? — возмутилась теща. — Ну уж нет! Я хочу досмотреть это кино до конца…
— Свет! — посмотрел я на жену.
Она вздохнула и потупила взгляд, слегка задумавшись, взвешивая все за и против.
— Мы остаемся! Так будет правильно, прости, я погорячилась.
— Нет!
— Мы остаемся! — твердо проговорила она, обжигая меня взглядом, который мне говорил о том, что переубедить ее будет невозможно, и она все равно сделает по-своему.
— Хорошо! Теперь нам нужен план! — обреченно приговорил я. — Какие будут предложения?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 55 из 72
