Четвертая книга из цикла «Приключения Дворкина». На этот раз главному герою предстоит провести собственное расследование таинственных убийств, произошедших в настоящем замке под Шаровкой. Кто этот монстр, терзающий деревенских жителей не одно десятилетие? И как он связан с историей, случившейся много лет назад в семье хозяина замка — барона Кенинга? Справится ли Дворкин на этот раз? Содержит нецензурную брань.
251 мин, 3 сек 22676
23 февраля 1917 года Смута в самом разгаре! Стачка за стачкой… Придется закрывать завод. Священник из нашей церкви согласился соборовать Барыню. Никогда не видел, чтобы так корежило живого человека. Пришлось его прогнать, иначе она умерла бы прямо сейчас. Уже на выходе батюшка сообщил мне, что в моей жене живет демон. По-моему чушь полнейшая! Не зря же Шлиффан диагностировал ей туберкулез.
15 марта 1917 Ждать больше нельзя! Гружу ее в карету и везу в Харьков! Малыш, названный в честь меня Леопольдом остается в замке под присмотром Альфреда. Возможно, в губернском городе врачи нам помогут. Барыню какая-то болезнь гложет изнутри, и сил сопротивляться ей у нее не осталось. Она не говорит, лишь еле заметно дышит, уставившись в потолок бессмысленными глазами.
2 апреля 1917 года Поездка в город ничего не дала. Все разводят руками и пожимают плечами. Врачи согласны в одном. Это похоже на позднюю стадию туберкулеза, а значит смерть уже за порогом. Хрипы становятся все сильнее. Иногда мне кажется, что это самый настоящий рев. Барыня… Барыня… Моя любимая и единственная жена! Я найду способ спасти тебя.
1 мая 1917 года Это конец… Только сейчас, глядя на маленькое чудо под именем Леопольд Кенинг я понял, как люблю свою жену! И мне плевать на ее измену и что этот ребенок не от меня! Он носит мою фамилию, а значит маленький Лео — барон Кенинг! Точка!
1 июня 1917 года. Первый день лета… Барыня любила эту пору. Поймал себя на мысли, что думаю о ней уже в прошедшем времени. Жена напоминает живой труп! Слезы наворачиваются на глаза, когда я вижу ее изможденное тело, некогда бывшее прекрасным. Я готов душу продать за то, чтобы она была снова здорова…
Палец обожгло накалившейся зажигалкой. Я отдернул руку в сторону, отчаянно дуя на нее. Зачитался, ничего не скажешь… Чем же таким больна была Барыня барона Кенинга? Неужто действительно туберкулезом?
Позади раздались звуки шагов и скрип входной двери. В залу заглянула Светка с невыспавшимимся глазами.
— Дворкин, ты вообще время видел?
Я бросил взгляд на наручные часы и тяжело выдохнул. Дневник оставил самое гадкое впечатление, словно я покопался в чьем-то грязном белье.
— Зачитался, прости…
— Ты смог разгадать тайну дневника Эльвиры Олеговны? — жена кивнула на открытый ежедневник, где таяли едва заметные буквы, присаживаясь на подлокотник кресла.
— Какая там тайна! — махнул я устало рукой. — Обычное молоко, каким писал Ленин в разливе. Иногда полезно мало-мальски знать свою историю…
— И что там? — жена, как и все женщины была любопытна.
— Там разгадка шаровского проклятия… — со вздохом пояснил я, уставившись в одну точку.
— В смысле? — не поняла Светка.
— В том смысле, что я теперь знаю, кто этот монстр, убивающий мирных жителей! Тут и правда замешана мистика… Красовская оказалась права!
— И кто же это?
— Барон Леопольд Кенинг…
— Он умер сто лет назад! Ты уверен, Саша? — нахмурилась Светка.
— Более чем… Это его дневник. Я прочитал лишь часть, но в ней скрыт ответ… — мне было грустно от осознания того, как нелегко сложилась судьба этого человека. Ведь не случись той роковой измены, то и барон не стал таким, какой он стал, да и многие жизни были сохранены в Шаровке, не было бы никакого проклятия белого лебедя. Не зря говорят, что причинами всех войн и несчастий являются женщины.
— Ты уверен? — повторила встревоженно Света.
— Смотри… — я открыл нужную страницу и щелкнул зажигалкой. Тусклое пламя нагрело клочок желтой бумаги, на котором медленно проявилась последняя прочитанная мною фраза барона Кенинга:
«Я готов душу продать за то, чтобы она была снова здорова»…
— Теперь поняла? — уточнил я, когда жена прочитала весь текст, ошарашенно моргая.
— То есть…
— Именно, Светуль! Я считаю, что Леопольд Кенинг все-таки исполнил свое намерение о проведении торгов…
— Тогда завтрашняя ловля на живца может быть смертельно опасной для Янки… — прошептала жена, инстинктивно схватившись за живот.
— Но и для нас всех, любимая… но и для нас всех…
Постель рядом была пуста. Смятые простыни одиноко валялись на белоснежном покрывале. Балдахин был отдернут, дав возможность солнцу проникнуть внутрь, потому-то я и проснулся. Светы рядом не было. Машинально ладонью попробовал подушку. Холодная! Значит жена себе изменить не смогла и уже где-то внизу пьет кофе. Правильно… Нам предстоит сегодня очень и очень сложный день. Всем понадобятся силы!
15 марта 1917 Ждать больше нельзя! Гружу ее в карету и везу в Харьков! Малыш, названный в честь меня Леопольдом остается в замке под присмотром Альфреда. Возможно, в губернском городе врачи нам помогут. Барыню какая-то болезнь гложет изнутри, и сил сопротивляться ей у нее не осталось. Она не говорит, лишь еле заметно дышит, уставившись в потолок бессмысленными глазами.
2 апреля 1917 года Поездка в город ничего не дала. Все разводят руками и пожимают плечами. Врачи согласны в одном. Это похоже на позднюю стадию туберкулеза, а значит смерть уже за порогом. Хрипы становятся все сильнее. Иногда мне кажется, что это самый настоящий рев. Барыня… Барыня… Моя любимая и единственная жена! Я найду способ спасти тебя.
1 мая 1917 года Это конец… Только сейчас, глядя на маленькое чудо под именем Леопольд Кенинг я понял, как люблю свою жену! И мне плевать на ее измену и что этот ребенок не от меня! Он носит мою фамилию, а значит маленький Лео — барон Кенинг! Точка!
1 июня 1917 года. Первый день лета… Барыня любила эту пору. Поймал себя на мысли, что думаю о ней уже в прошедшем времени. Жена напоминает живой труп! Слезы наворачиваются на глаза, когда я вижу ее изможденное тело, некогда бывшее прекрасным. Я готов душу продать за то, чтобы она была снова здорова…
Палец обожгло накалившейся зажигалкой. Я отдернул руку в сторону, отчаянно дуя на нее. Зачитался, ничего не скажешь… Чем же таким больна была Барыня барона Кенинга? Неужто действительно туберкулезом?
Позади раздались звуки шагов и скрип входной двери. В залу заглянула Светка с невыспавшимимся глазами.
— Дворкин, ты вообще время видел?
Я бросил взгляд на наручные часы и тяжело выдохнул. Дневник оставил самое гадкое впечатление, словно я покопался в чьем-то грязном белье.
— Зачитался, прости…
— Ты смог разгадать тайну дневника Эльвиры Олеговны? — жена кивнула на открытый ежедневник, где таяли едва заметные буквы, присаживаясь на подлокотник кресла.
— Какая там тайна! — махнул я устало рукой. — Обычное молоко, каким писал Ленин в разливе. Иногда полезно мало-мальски знать свою историю…
— И что там? — жена, как и все женщины была любопытна.
— Там разгадка шаровского проклятия… — со вздохом пояснил я, уставившись в одну точку.
— В смысле? — не поняла Светка.
— В том смысле, что я теперь знаю, кто этот монстр, убивающий мирных жителей! Тут и правда замешана мистика… Красовская оказалась права!
— И кто же это?
— Барон Леопольд Кенинг…
— Он умер сто лет назад! Ты уверен, Саша? — нахмурилась Светка.
— Более чем… Это его дневник. Я прочитал лишь часть, но в ней скрыт ответ… — мне было грустно от осознания того, как нелегко сложилась судьба этого человека. Ведь не случись той роковой измены, то и барон не стал таким, какой он стал, да и многие жизни были сохранены в Шаровке, не было бы никакого проклятия белого лебедя. Не зря говорят, что причинами всех войн и несчастий являются женщины.
— Ты уверен? — повторила встревоженно Света.
— Смотри… — я открыл нужную страницу и щелкнул зажигалкой. Тусклое пламя нагрело клочок желтой бумаги, на котором медленно проявилась последняя прочитанная мною фраза барона Кенинга:
«Я готов душу продать за то, чтобы она была снова здорова»…
— Теперь поняла? — уточнил я, когда жена прочитала весь текст, ошарашенно моргая.
— То есть…
— Именно, Светуль! Я считаю, что Леопольд Кенинг все-таки исполнил свое намерение о проведении торгов…
— Тогда завтрашняя ловля на живца может быть смертельно опасной для Янки… — прошептала жена, инстинктивно схватившись за живот.
— Но и для нас всех, любимая… но и для нас всех…
Глава 20
Утро заглянуло в стрельчатые окна замка, лизнув по щеке ярко-желтым солнечным зайчиком. Я поморщился и рывком сел на кровати, потерев заспанные глаза. Посмотрел на наручные часы краем глаза. Половина девятого… Вот тебе и хронический недосып последних дней, связанный с этим проклятым расследованием. Обычно, я поднимаюсь не позже семи, а то и много раньше.Постель рядом была пуста. Смятые простыни одиноко валялись на белоснежном покрывале. Балдахин был отдернут, дав возможность солнцу проникнуть внутрь, потому-то я и проснулся. Светы рядом не было. Машинально ладонью попробовал подушку. Холодная! Значит жена себе изменить не смогла и уже где-то внизу пьет кофе. Правильно… Нам предстоит сегодня очень и очень сложный день. Всем понадобятся силы!
Страница 60 из 72
