Проклятие. Бойся страхов своих

— Я привык, не сдерживайся… — хриплым голосом произношу я. Он ускоряется, но я все равно чувствую, что все его мысли заняты только тем, как не причинить мне боль. Я тоже рискую осторожно приподнять бедра навстречу, и, видимо, в этот момент он задевает простату, и я едва не теряю сознание от острой вспышки ни с чем не сравнимого блаженства. Гарри мгновенно замечает перемену в моих движениях и становится чуть более уверенным, он проникает все глубже и глубже, почти каждый раз заставляя меня кричать от наслаждения. Его глаза в свете факела становятся темными, практически черными, он стонет, когда его член входит в меня, и наконец, выдохнув мое имя, кончает и медленно опускается на меня сверху. Он весь дрожит. Я обнимаю его обеими руками, и его дрожь передается и мне. Мы целуемся. Долго, как в первый раз, не спеша разорвать поцелуй. Он так же аккуратно выходит из меня и ложится на бок, уткнувшись головой мне в грудь. Его ладонь находит мой член, большой палец нежно обводит головку, а потом его пальцы принимаются ласкать и гладить его. Он быстро и ритмично двигает рукой, опять возбуждая меня до предела, и я выплескиваюсь ему в кулак, второй раз за вечер ощутив предательский укол в сердце. Он целует мою грудь, и от этого боль как будто уходит. От неудобной позы у меня ломит все тело и ужасно хочется спать, но нам необходимо привести себя в порядок и одеться.

— Гарри, там, кажется, есть полотенце. Намочи его немного и принеси сюда.

Мы по очереди обтираемся холодным шершавым полотенцем и облачаемся в наши тюремные робы, кое-как застегнув местами держащиеся на соплях после столь бурного раздевания застежки.

Гарри снова, как всегда, укладывается у меня под боком, прижимаясь ко мне всем телом и обнимая одной рукой. Ужасно непривычно спать с ним в одежде. «Сегодня наша последняя ночь вместе, — проносится у меня в голове. — Мерлин, за что?!»

Глава 9. Северус. Истинный виновник

Два дня до суда… И я все еще жив. Свидание с Гарри как будто вернуло мне силы (хотя так и бывает в магических браках, когда во время секса партнеры делятся друг с другом еще и магией, но наручники, конечно, препятствовали нам сделать это), и пару дней я чувствую себя почти как обычно, не считая полной потери вкуса. Я понимаю, что со мной происходит, когда мой бывший ученик, работающий охранником внутренней тюрьмы Аврората, предупреждает меня за обедом о безбожно переперченной бобовой похлебке, а я снова ощущаю во рту лишь преснятину пергамента. Потом опять накатывает безмерная усталость, а боль в сердце терзает еще сильнее, чем прежде. Я раньше был физически вынослив (может быть, за исключением детских лет, когда родители постоянно ссорились при мне, и это ослабляло мое магическое ядро, принуждая меня часто болеть), поэтому злюсь на себя за слабость.

Я лежу и пытаюсь разглядеть в зарешеченном окне кусочек ночного неба. За дверью, как всегда, мертвая тишина. На этом этаже больше нет ни одного заключенного. Гарри содержат выше. Неожиданно безмолвие нарушает топот ног. Люди снуют взад и вперед по коридору, слышатся приглушенные возгласы. Я встаю и подхожу к двери, но все уже стихло. Возвращаюсь на кровать, хранящую тепло моего тела, закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

— Профессор Снейп, проснитесь, — кто-то трясет меня за плечо. — Пожалуйста, проснитесь. Сейчас тут будет Министр.

Чувствуя озноб от внезапного пробуждения и все еще плохо соображая, я приподнимаюсь на локтях и вижу, как охранник, посторонившись, пропускает в камеру высокого чернокожего мужчину — Министра магии Кингсли Шеклболта. Он наколдовывает табурет и садится напротив меня. Его темное лицо сияет.

— Северус, случилось невероятное! Пойман настоящий убийца. Это Родольфус Лестрейндж. Вы с Гарри полностью оправданы и тотчас же будете с извинениями отпущены домой…

Его губы еще шевелятся, но я не могу разобрать ни единого слова. Будто ледяной обруч стискивает мое сердце, грудную клетку пронзает адская боль, и дальше я уже ничего не ощущаю.

Белые стены и мягкая подушка под головой… С трудом набираю полные легкие воздуха. Больно, но не смертельно. С ума можно сойти, я, кажется, снова выжил! Это уже входит у меня в привычку. Зарешеченное окно под потолком — значит, я в тюремном госпитале. Дверь в палату открывается, и заходит Гарри. Бледный, расстроенный, одетый в новую футболку и джинсы (одежда, которая была на нем в Норе в день смерти Рона и Молли, понятное дело, пришла в абсолютную негодность, а мантий он не любит) и, к счастью, уже без магических наручников. Поднимаю руку — на мне их тоже нет. Следовательно, это был не бред и не сон. Мы и в самом деле свободны!

— Ты меня напугал, — говорит Гарри мертвым, безжизненным голосом, в котором сквозит отчаяние. — Целители сказали, что у тебя был инфаркт.

— Ну вот, — усмехаюсь я, делая осторожный вдох и убеждаясь, что сердце, похоже, на месте. — Эти чертовы наручники довели меня до общего магического истощения. Инфаркт. Надо же! Болезнь магглов! Ты не проверил, мы с тобой еще не сквибы?