Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
203 мин, 12 сек 11135
В библиотеке горит камин и зажжены все свечи. Гарри с маниакальным выражением на лице штудирует очередной старинный фолиант по Темным искусствам. Он откладывает книгу в сторону и устало потягивается — мы сидим здесь уже почти двадцать часов. Я-то могу не спать сутками, а вот его организм требует хотя бы пяти часов ежедневного сна.
Я беру непослушными пальцами перо и пергамент и коряво вывожу: «Ты устал, иди поспи! Только дай мне еще несколько книг».
Гарри сначала отрицательно качает головой, приносит мне еще стопку книг и снова садится за чтение, но через полчаса он уже клюет носом и засыпает прямо за столом, положив голову на сложенные руки.
Я беру первую попавшуюся небольшую книжицу в ядовито-зеленом чешуйчатом переплете, пролистываю несколько страниц — как всегда, ничего. Внезапно мой взгляд цепляет заголовок, выведенный такими же зелеными, как и обложка, чернилами, и сердце совершает кульбит.
«Проклятие Медленной Смерти»
Записано со слов мадам Эзэлинды … Лестрейндж
А коли замыслил волхв, к благородному и древнему роду Лестрейнджей принадлежащий, учинить зло недругам своим, нет во всем мире заклятия страшнее, чем Проклятие Медленной Смерти. Подвергшийся ему кудесник сам умереть не может, но опояшет длань его Темный талисман, и коли не снимет он с себя тот талисман — суждено умереть его любимым смертью безвременной. Чары сии так страшны и опасны, что разрушат они и волшебника, их наславшего, и падет он, как и жертвы его, своим же заклятием сраженный. Посему заклинаю вас, потомки мои, применять сие заклятие исключительно к недругам смертельным, и пусть лишь Глава рода решает, кто волен наложить сие заклятие.
(Теперь я понимаю причину таинственной смерти Лестрейнджа в лишенном дементоров Азкабане).
Средство же против тех чар«…»
Прочитав последнюю фразу, я привстаю из-за стола, чтобы разбудить Гарри, но что-то словно останавливает меня и заставляет дочитать до конца:
«Коли не побоится волхв провести тайный обряд, да привлечет он к нему колдуна и колдунью, постель никогда не деливших, ни в родстве, ни в браке не состоящих, и да принесет он в жертву Госпоже во спасение близких своих артефакт древний магический и магию того, кого вознамерился спасти. А чтобы доказать Госпоже любовь свою истинную, отдаст тот волхв и свою магию до капли»…
Я перечитываю завершающий абзац несколько раз, и до меня наконец доходит смысл написанного: чтобы спасти меня от смерти, Гарри потребуется не только мантия-невидимка (она и есть древний магический артефакт), он должен будет навсегда расстаться с магией… и я тоже. Я закрываю лицо руками. Все мои призрачные надежды рушатся как карточный домик. Жить без магии… Как это вообще возможно?! Мы же с ним маги до мозга костей. Нет, я решительно стряхиваю с себя оцепенение и вместе с ним отбрасываю последние иллюзии на спасение. Я не готов идти на такую жертву и не хочу такой жертвы от Гарри. Я смотрю на книгу, в которой заключена моя жизнь, перевожу взгляд на Гарри, мирно посапывающего во сне, хвала Мерлину, не ведая, какой выбор мне пришлось сейчас сделать, и мысленно произношу: «Эванеско».
Книга исчезает, и сразу вслед за этим свет в моих глазах начинает стремительно гаснуть. Меня поглощает мрак…
… Эзэлинда — (англ.) благородная змея.
Меня совершенно не возбуждала «мышиная возня» Симуса и Невилла за пологом кровати Финнигана (эти двое частенько забывали про заглушающие чары). Один раз они даже позвали меня присоединиться к их«празднику жизни», но я запаниковал и отказался. Они не обиделись, заявили, что им вполне хватает друг друга, а предложение было сделано из чувства товарищеской солидарности.
Я беру непослушными пальцами перо и пергамент и коряво вывожу: «Ты устал, иди поспи! Только дай мне еще несколько книг».
Гарри сначала отрицательно качает головой, приносит мне еще стопку книг и снова садится за чтение, но через полчаса он уже клюет носом и засыпает прямо за столом, положив голову на сложенные руки.
Я беру первую попавшуюся небольшую книжицу в ядовито-зеленом чешуйчатом переплете, пролистываю несколько страниц — как всегда, ничего. Внезапно мой взгляд цепляет заголовок, выведенный такими же зелеными, как и обложка, чернилами, и сердце совершает кульбит.
«Проклятие Медленной Смерти»
Записано со слов мадам Эзэлинды … Лестрейндж
А коли замыслил волхв, к благородному и древнему роду Лестрейнджей принадлежащий, учинить зло недругам своим, нет во всем мире заклятия страшнее, чем Проклятие Медленной Смерти. Подвергшийся ему кудесник сам умереть не может, но опояшет длань его Темный талисман, и коли не снимет он с себя тот талисман — суждено умереть его любимым смертью безвременной. Чары сии так страшны и опасны, что разрушат они и волшебника, их наславшего, и падет он, как и жертвы его, своим же заклятием сраженный. Посему заклинаю вас, потомки мои, применять сие заклятие исключительно к недругам смертельным, и пусть лишь Глава рода решает, кто волен наложить сие заклятие.
(Теперь я понимаю причину таинственной смерти Лестрейнджа в лишенном дементоров Азкабане).
Средство же против тех чар«…»
Прочитав последнюю фразу, я привстаю из-за стола, чтобы разбудить Гарри, но что-то словно останавливает меня и заставляет дочитать до конца:
«Коли не побоится волхв провести тайный обряд, да привлечет он к нему колдуна и колдунью, постель никогда не деливших, ни в родстве, ни в браке не состоящих, и да принесет он в жертву Госпоже во спасение близких своих артефакт древний магический и магию того, кого вознамерился спасти. А чтобы доказать Госпоже любовь свою истинную, отдаст тот волхв и свою магию до капли»…
Я перечитываю завершающий абзац несколько раз, и до меня наконец доходит смысл написанного: чтобы спасти меня от смерти, Гарри потребуется не только мантия-невидимка (она и есть древний магический артефакт), он должен будет навсегда расстаться с магией… и я тоже. Я закрываю лицо руками. Все мои призрачные надежды рушатся как карточный домик. Жить без магии… Как это вообще возможно?! Мы же с ним маги до мозга костей. Нет, я решительно стряхиваю с себя оцепенение и вместе с ним отбрасываю последние иллюзии на спасение. Я не готов идти на такую жертву и не хочу такой жертвы от Гарри. Я смотрю на книгу, в которой заключена моя жизнь, перевожу взгляд на Гарри, мирно посапывающего во сне, хвала Мерлину, не ведая, какой выбор мне пришлось сейчас сделать, и мысленно произношу: «Эванеско».
Книга исчезает, и сразу вслед за этим свет в моих глазах начинает стремительно гаснуть. Меня поглощает мрак…
… Эзэлинда — (англ.) благородная змея.
Глава 12. Гарри. Ab ovo …
Когда все это началось? Трудно сказать… Наверное, ближе к середине шестого курса. В то время роман Симуса и Невилла достиг своего апогея, а я встречался с Джинни — с веселой, красивой, стремительной Джинни. Она была замечательной подругой, преданным борцом ОД и чудесным партнером в квиддиче. О ней грезила во сне половина старшекурсников Хогвартса. И она сама выбрала меня. А я не испытывал к ней ничего, она была мне практически как сестра. Джинни же мечтала о любви, романтике, поцелуях и объятиях. Хвала Мерлину, в силу своего юного возраста большего она пока не требовала. А я разрывался между страхом обидеть ее и почти безотчетным пониманием, что мне нужно абсолютно иное. Ее мягкие губы совсем не прельщали, а округлые формы, сводившие других мальчишек с ума, вызывали даже некоторое раздражение. Мне хотелось (и сама эта мысль в первый момент ужаснула меня настолько, что от осознания своей явной ненормальности я несколько ночей не мог заснуть), чтобы рядом со мной был мужчина, и не просто мужчина, а человек намного старше, рядом с которым я сумел бы наконец расслабиться и перестать ощущать ответственность за весь магический мир, который видел бы во мне не Избранного, а всего лишь Гарри — со всеми моими тревогами и сомнениями.Меня совершенно не возбуждала «мышиная возня» Симуса и Невилла за пологом кровати Финнигана (эти двое частенько забывали про заглушающие чары). Один раз они даже позвали меня присоединиться к их«празднику жизни», но я запаниковал и отказался. Они не обиделись, заявили, что им вполне хватает друг друга, а предложение было сделано из чувства товарищеской солидарности.
Страница 29 из 56
