Проклятие. Бойся страхов своих

Я, в принципе, подозреваю, что они просто хотят меня усыпить до прихода Северуса, чтобы не вопил и не рвался домой, но глаза сами собой закрываются, и я проваливаюсь в самый странный и страшный сон без сновидений, который только можно себе представить…

… Я иду по зеленому лугу, ноги утопают в высокой по колено траве. Я толкаю низенькую калитку и вхожу на огороженное стеной деревенское кладбище. Иду вдоль скромных мраморных надгробий и вдруг останавливаюсь, пораженный до глубины души надписью, выведенной на камне: Гермиона Джин Уизли-Грейнджер 1979-2007. Я покрываюсь липким холодным потом и озираюсь кругом. На ближайшем ко мне памятнике значится: Рональд Билиус Уизли 1980-2007, немного дальше — Симус Финниган, а позади него — Невилл Лонгботтом. Я в ужасе оборачиваюсь и чуть не спотыкаюсь о серый кусок гранита. То, что на нем выбито, заставляет меня рухнуть на колени, дрожа и рыдая: Северус Тобиас Снейп 1960-2007…

Я просыпаюсь с криком и сразу попадаю в кольцо знакомых рук.

— Тише, Гарри, все хорошо. Это всего лишь сон. Мы сейчас пойдем домой.

— Да, — меня колотит, как в ознобе, надгробия с именами близких мне людей все еще стоят у меня перед глазами. — Домой. Сев, я хочу домой!

Глава 15. Гарри. Начало конца

Утро после нашего возвращения домой встречает меня дичайшим похмельем. Вчерашний день выпал из памяти, как будто какая-то сволочь шарахнула меня приличной силы Обливиэйтом. На вопрос, что же произошло вечером, Северус криво усмехается и делает грязные намеки насчет пьяного секса. Видимо, со мной. Очевидно, удачного, иначе с чего ему так весело? Даже моя позеленевшая от тошноты физиономия не вызывает у него отрицательных эмоций. Взамен ожидаемого выговора за попойку я получаю флакон зелья от головной боли и кубок антипохмельного и тут же решаю, едва лишь голова вернется в рабочее состояние, преподнести ему сюрприз. Так сказать, совместить полезное с приятным. В конце концов, это же он учил меня артефакторике.

Пока я работаю над нашими обручальными кольцами, превращая их в своеобразные вредноскопы — только вместо вертящегося волчка здесь будут буквы наших имен, в случае грозящей беды меняющие цвет с золотого на красный — в голове, все еще не вполне отошедшей от огневиски, бУхает какая-то занудная мысль, связанная с тем, что я сейчас мастерю. Такое впечатление, словно я что-то делаю не так… Но довольный взгляд Северуса (десять очков Гриффиндору, а может, и все двадцать, да? А поцеловать?) заставляет меня забыть обо всем, в том числе и о странной татуировке в виде браслета с множеством звеньев, появившейся на руке после проклятия.

— Северус, так я пойду? — осторожно спрашиваю я, целуя его в затылок. Худые плечи под моими пальцами сразу расслабляются.

— Иди уж, однако не надирайся, как в прошлый раз, — ворчит он. — Учти, антипохмельное закончилось месяц назад.

Не хочу злить его вопросом: почему бы просто не сварить еще? В нашей семье все, что касается зелий — прерогатива Северуса.

— Хорошо, мамочка!

Натягиваю свитер с рукавами, скрывающими татуировку (почему-то нет желания обсуждать ее с парнями), выхожу из дома и аппарирую.

В маггловском пабе, давным-давно облюбованном Симусом, Роном и мной (вообще-то, скорее, мной — именно в это заведение я завалился после отвратительной ссоры с Северусом много лет назад), я моментально нахожу взглядом отдельный столик, за которым мелькает огненно-рыжая шевелюра Рона.

Они уже успели прикончить по паре кружек пива и выглядят слегка навеселе, на столе перед ними дымится аппетитное блюдо сосисок с чипсами. Я плюхаюсь на пустой стул между ними и не успеваю положить на тарелку источающую сок сосиску, как Рон приветственно хлопает меня по плечу и, предварительно наведя на пространство вокруг нас чары конфиденциальности, с ходу спрашивает:

— Ну что, Поттер-Снейп, отпустила тебя мамочка?

Будь это кто-нибудь другой, а не Рон, я бы, может, и обиделся, но так уж случилось, что мой лучший со школьной скамьи друг за почти восемь с половиной лет так и не привык к нашим с Северусом отношениям. Да что там говорить! Его, по-моему, и моя с Симусом гомосексуальность до сих пор удивляет.

— Не понимаю вас, ребята, — нудит он, выпив четвертую кружку. — Как вы так можете… Ну СИСЬКИ же, это… Это… — он мечтательно возводит глаза к потолку и размахивает руками, в одной из которых зажата вилка с сосиской.

— Ты еще облизнись, Уизли, — смеется Симус, попутно предлагая мне прикурить от маггловской сигареты (Северус точно меня убьет — он совершенно не выносит запаха курева, тем более маггловского… — Ну не нужны нам с Гарри твои СИСЬКИ!

— Ты помолчи, Симус! Ты с твоим Дэвидом хотя бы местами меняетесь, а Гарри? Даже сказать страшно… Он ведь, если так подумать, до сих пор девственник… С норм… — он осекается, — в смысле, сверху ни разу не был!