Проклятие костела

— Что вы делаете? — Закричал он сдавленным срывающимся голосом, задыхаясь от возмущения, а она схватила мертвое обрубленное тело, и бросила Анджею прямо в лицо. В полете, оно, скорчило страшную гримасу, и заорало неистовым криком. У Анджея от ужаса перехватило дыхание, и от сильного нервного потрясения, он проснулся. Сердце его едва не выпрыгивало из груди, а мозг лихорадочно соображал, где он сейчас находится, и кто он на самом деле — мужчина или женщина. Перед глазами все еще стояло страшное отражение синюшного, скорчившегося в жуткой гримасе, лица изуродованного трупа. Рядом с кроватью на столе догорала церковная свеча, а за окном розовел рассвет.

— Хвала Господу! Солнце встало! Я в монастыре! — Он поднялся с кровати, на шатающихся ногах сходил в столовую попить воды, и, взяв еще стакан с собой, вышел во двор. Относительно чистый воздух района нижнего городского уровня освежал лицо порывами прохладного весеннего ветра. По небу между небоскребами среди розовеющих облаков уже курсировали редкие летательные аппараты.

— Скоро Пасхальная литургия, а у нас чертовщина какая-то происходит — подумал он, и присел на скамейку, укутываясь в легкую черную сутану.

После случая с изнасилованием, толкнувшим Михаила одеть мантию католического монаха, прошло больше одиннадцати лет, но память об этом страшном событии жизни постоянно возвращала его в тот злополучный день.

После занятий в медицинском университете, он должен был встретиться со своей подругой. Звали ее Елена. Он мечтал жениться на ней сразу после распределения, но этому не суждено было случиться.

Время было еще непозднее, но прохожие встречались довольно редко, пока Миша спускался в метро. Завидев группу безработных беженцев, которые шумно спорили на арабском, зыркая глазами по сторонам в поисках очередной жертвы ограбления, он решил вернуться на поверхность, чтобы избежать с ними встречи. Арабы, скорее всего, были под действием гашиша. Когда они решили, что он пытается скрыться, как с цепи сорвались.

Бросившись за ним следом, схватили его, обшарили все мыслимые и немыслимые места, где можно спрятать деньги, но ничего не найдя, рассвирепели. Полиции нигде рядом не было, поэтому прохожие, заслышав шум, постарались как можно скорее смыться, подальше от греха. Один здоровяк, сняв штаны, сделал свое черное дело, под прикрытием и одобрение разъяренной преступной толпы. В те времена случаи грабежей и изнасилований встречались довольно часто, а у полиции из-за давления на них со стороны защитников прав угнетенных, были связаны руки, и гражданам приходилось держать оборону самостоятельно.

В очередной раз, вспомнив давние события, ему стало холодно и страшно, а сердце сжалось в комок. Злости на обидчиков он не таил. Он понимал, что люди, когда им нечего терять, мстительны, способны на жестокие преступления и не испытывают жалости. Михаил винил во всем только самого себя, хотя был пострадавшим. Обращаться в полицию не стал, не хотел придавать огласке надругательство над своим телом и душой. С Леной расстался без объяснения причин, бросил университет и ушел в ближайший монастырь, чтобы отмаливать души преступников, и просить у Бога прощения за грехи, которые он, наверное, совершил, и за которые был жестоко наказан.

— На все воля Божья.

— Думал он, принимая случившееся, за кару господнюю. Он рос в верующей семье, но слишком рано потерял в автокатастрофе родителей, поэтому принимать решения ему приходилось самостоятельно, отговаривать от необдуманных поступков было некому, как и некому было поддержать его в трудный час.

Одев сутану, Михаил решил, что судьба очень жестока к нему, а люди везде одинаковые. В божьей обители он не обрел ожидаемого покоя, а потом и вовсе перестал общаться с людьми, взяв обет молчания. Это произошло после близкого знакомства с приором. Настоятель монастыря при всех его духовных регалиях был неглубоко верующим человеком. Приор неоднократно пытался соблазнить молодого и привлекательного послушника, однако упрямый монах постоянно отказывался от греховной связи. В отместку ему назначали самые тяжелые послушания.

Каждую ночь, проведенную в монастыре, Михаил видел кошмарные сны, которые изматывали его, высасывая жизненную энергию. Он всегда думал, что во всем виноват испуг после изнасилования, и никогда не подозревал ни о чем другом. Ему было немного за тридцать, а выглядел он на все пятьдесят. В зеркала никогда не смотрелся, и в город выходить отказывался. Монастырь стал для него добровольной тюрьмой. Он думал, что проведет в этом месте всю оставшуюся жизнь, но тут появился Анджей.