Прошло уже двадцать с лишним лет, как построили костел Марии-Магдалины на месте старого сквера, но прихожан он так и не дождался…
41 мин, 39 сек 13586
Молодой ксендз был хорош собой, энергичен и общителен. Анджей являлся выпускником теологической академии и напоминал Михаилу молодого себя. Он был такой же высокий, темноволосый, с миндалевидными голубыми глазами, обрамленными бахромой черных ресниц, с прямым открытым взглядом и добрым сердцем. Михаил проникся к новичку и уже подумывал нарушить обещание молчать до конца своих дней, но пока не решался заговорить, боясь, что за долгие годы совсем разучился это делать.
Этой ночью брата Михаила снова мучили кошмары. Хотя он к ним давно привык, каждое утро не мог понять был это сон или новая страшная реальность. Ему снились волки. Они преследовали его по голой безжизненной степи, пока не загнали в глубокий колодец, в котором не оказалось воды. Там ползали змеи. Они шипели и бросались, чтобы укусить. Михаил проснулся от обжигающей боли, когда одна из змей впилась острыми ядовитыми зубами в его тело. Он резко открыл глаза. Рука все еще болела. Проверив, есть ли ранка на месте укуса, ничего не обнаружил. Все, что с ним произошло во сне, в очередной раз оказалось только кошмаром. Тяжело дыша, он подобрался к открытому окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. В сумерках двора, освещенного лишь дежурными фонарями, были слышны шум и суета. На помятом газоне, прямо перед входом в костел валялся побитый монофлайер, совершивший жесткую посадку. Они редко приземлялись на нижний уровень, и крайне редко попадали в подобные катастрофы. Их стартовые площадки располагались на верхних уровнях города. Служителям и обитателям монастыря острой необходимости в индивидуальном транспорте не было. Все пользовались общественным и службой доставки грузов.
Через оконный проем, расположенный высоко под потолком, было сложно разобрать, что именно произошло. Брат Михаил решительно захотел выйти во двор. Необъяснимое чувство тревоги накатывало все сильнее. Впервые за много лет в монастыре произошло чрезвычайное происшествие, нечто извне, из мира простых людей, но он не мог отважиться выйти, и продолжал наблюдать происходящее из своего окна. Возле монофлайера собрались все обитатели монастыря. Наконец брату Доминику удалось открыть вертикальную дверь летательного аппарата. Внутри кто-то находился — не то мужчина, не то женщина. В следующую минуту прибыл наряд скорой медицинской помощи. Они извлекли из машины бессознательное тело водителя, и принялись приводить его в чувства. К всеобщей радости им очень скоро это удалось.
Прошло совсем немного времени, и Михаил с трепетом на сердце смог увидеть женщину, поднявшуюся самостоятельно с носилок. Женщин он не видел ни разу с тех пор, когда впервые вошел на территорию монастыря. Она была хрупкой и утонченной. Ее тело было обтянуто в тонкий комбинезон из синтезированной шерсти, и произвело на брата Михаила ошеломляющий эффект. Он бросился во двор, чтобы увидеть ее вблизи. Он боялся, что ее увезет флаймоб скорой помощи, и он больше никогда ее не найдет. Он бежал по гулким коридорам. Его шаги эхом отражались от каменных стен.
— Только успеть. Только успеть.
Когда брат Михаил оказался во дворе, ее уже там не было, только среди небоскребов мигали огни скорой медицинской помощи. Через десять минут все жители монастыря покинули место происшествия, только брат Михаил плакал стоя на коленях, опершись локтями о монофлайер. Ему казалось, что он потерял что-то очень важное в своей жизни.
Что-то сломалось в душе у одиннадцатилетнего Димы, когда он вернулся домой из леса, проведя там трое суток, в поисках выхода. В грибы пошел от безысходности — надоело лазить по мусоркам в поисках пищи, хотел поесть вдоволь чего-то особенного.
Доехал на метро к окраине города — проезд для детей бесплатный, дошел пешком до ближайшего леса, набрал полную корзинку белых грибов, но окончательно заблудился, т. к. в лесу совсем не умел ориентироваться, а различных электронных штучек с навигацией у него попросту не было.
Родители экономили на сыне, как только могли, пропивая даже детское пособие. Воровать Дима не умел и не хотел, а такие честные люди в современном мире не выживают. Мало того, что его никто не стал искать, так еще и наехали, когда он уставший и голодный открыл дверь своего дома.
— Ты где шатался, паразит! Может, решил из дома родного убежать? — Накинулся с порога пьяный с утра отец, у которого под глазом красовался огромный синяк.
— Неблагодарная скотина! Я ночей не спала! Вырастили на свою голову нахлебника! — Продолжала нападки мать, затягиваясь дешевой сигаретой. От нее тоже разило вчерашним перегаром.
— Небось, с дружками по подворотням шлялся, а на родителей наплевать! — Продолжал отец.
— Ты в дом что-нибудь принес, или хочешь жрать нахаляву! — Не унимались они.
Дима стоял, опустив голову, и не знал, что ответить. Слезы покатились градом по опухшему от укусов насекомых лицу. Он шмыгал простуженным носом, размазывая слизь грязным кулаком правой руки, так как в левой он держал корзинку с грибами.
Этой ночью брата Михаила снова мучили кошмары. Хотя он к ним давно привык, каждое утро не мог понять был это сон или новая страшная реальность. Ему снились волки. Они преследовали его по голой безжизненной степи, пока не загнали в глубокий колодец, в котором не оказалось воды. Там ползали змеи. Они шипели и бросались, чтобы укусить. Михаил проснулся от обжигающей боли, когда одна из змей впилась острыми ядовитыми зубами в его тело. Он резко открыл глаза. Рука все еще болела. Проверив, есть ли ранка на месте укуса, ничего не обнаружил. Все, что с ним произошло во сне, в очередной раз оказалось только кошмаром. Тяжело дыша, он подобрался к открытому окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. В сумерках двора, освещенного лишь дежурными фонарями, были слышны шум и суета. На помятом газоне, прямо перед входом в костел валялся побитый монофлайер, совершивший жесткую посадку. Они редко приземлялись на нижний уровень, и крайне редко попадали в подобные катастрофы. Их стартовые площадки располагались на верхних уровнях города. Служителям и обитателям монастыря острой необходимости в индивидуальном транспорте не было. Все пользовались общественным и службой доставки грузов.
Через оконный проем, расположенный высоко под потолком, было сложно разобрать, что именно произошло. Брат Михаил решительно захотел выйти во двор. Необъяснимое чувство тревоги накатывало все сильнее. Впервые за много лет в монастыре произошло чрезвычайное происшествие, нечто извне, из мира простых людей, но он не мог отважиться выйти, и продолжал наблюдать происходящее из своего окна. Возле монофлайера собрались все обитатели монастыря. Наконец брату Доминику удалось открыть вертикальную дверь летательного аппарата. Внутри кто-то находился — не то мужчина, не то женщина. В следующую минуту прибыл наряд скорой медицинской помощи. Они извлекли из машины бессознательное тело водителя, и принялись приводить его в чувства. К всеобщей радости им очень скоро это удалось.
Прошло совсем немного времени, и Михаил с трепетом на сердце смог увидеть женщину, поднявшуюся самостоятельно с носилок. Женщин он не видел ни разу с тех пор, когда впервые вошел на территорию монастыря. Она была хрупкой и утонченной. Ее тело было обтянуто в тонкий комбинезон из синтезированной шерсти, и произвело на брата Михаила ошеломляющий эффект. Он бросился во двор, чтобы увидеть ее вблизи. Он боялся, что ее увезет флаймоб скорой помощи, и он больше никогда ее не найдет. Он бежал по гулким коридорам. Его шаги эхом отражались от каменных стен.
— Только успеть. Только успеть.
Когда брат Михаил оказался во дворе, ее уже там не было, только среди небоскребов мигали огни скорой медицинской помощи. Через десять минут все жители монастыря покинули место происшествия, только брат Михаил плакал стоя на коленях, опершись локтями о монофлайер. Ему казалось, что он потерял что-то очень важное в своей жизни.
Что-то сломалось в душе у одиннадцатилетнего Димы, когда он вернулся домой из леса, проведя там трое суток, в поисках выхода. В грибы пошел от безысходности — надоело лазить по мусоркам в поисках пищи, хотел поесть вдоволь чего-то особенного.
Доехал на метро к окраине города — проезд для детей бесплатный, дошел пешком до ближайшего леса, набрал полную корзинку белых грибов, но окончательно заблудился, т. к. в лесу совсем не умел ориентироваться, а различных электронных штучек с навигацией у него попросту не было.
Родители экономили на сыне, как только могли, пропивая даже детское пособие. Воровать Дима не умел и не хотел, а такие честные люди в современном мире не выживают. Мало того, что его никто не стал искать, так еще и наехали, когда он уставший и голодный открыл дверь своего дома.
— Ты где шатался, паразит! Может, решил из дома родного убежать? — Накинулся с порога пьяный с утра отец, у которого под глазом красовался огромный синяк.
— Неблагодарная скотина! Я ночей не спала! Вырастили на свою голову нахлебника! — Продолжала нападки мать, затягиваясь дешевой сигаретой. От нее тоже разило вчерашним перегаром.
— Небось, с дружками по подворотням шлялся, а на родителей наплевать! — Продолжал отец.
— Ты в дом что-нибудь принес, или хочешь жрать нахаляву! — Не унимались они.
Дима стоял, опустив голову, и не знал, что ответить. Слезы покатились градом по опухшему от укусов насекомых лицу. Он шмыгал простуженным носом, размазывая слизь грязным кулаком правой руки, так как в левой он держал корзинку с грибами.
Страница 5 из 12
