Прошло уже двадцать с лишним лет, как построили костел Марии-Магдалины на месте старого сквера, но прихожан он так и не дождался…
41 мин, 39 сек 13591
Михаил плакал стоя на коленях, опершись локтями о монофлайер, когда почувствовал, как на его плечо легла чья-то рука. Он поднял голову, и увидел рядом ксендза Анджея.
— Что случилось, брат Михаил? Почему Вы плачете?
Михаил ничего не сказал, лишь только посмотрел в сторону, куда недавно улетел флаймобиль скорой помощи, и вновь расплакался, уронив голову на руки.
— Приходи ко мне завтра на исповедь, брат мой! Я буду.
Снова холод и сырость. Он бредет в тумане среди поваленных, вывороченных с корнем, гниющих деревьев. Запах сероводорода, запирая дыхание, режет глаза. Он не видит выхода.
Делая неосторожный шаг назад, проваливается по пояс в болотную тину. Пытаясь выбраться, он цепляется ослабевшими от страха руками за трухлявые стволы и ветки, которые рассыпаются в его ладонях, а черная вязкая жижа, подступая все ближе к шее, засасывает бьющееся в конвульсиях тело, но он не сдается. Предсмертный сдавленный крик о помощи вырывается последним выдохом из его груди.
— Помогите! — Похоже, никто не слышит его.
— Господи! Прости мою душу грешную! — Проносится последней мыслей в отчаявшемся сознании, когда грязь вот-вот заполнит рот и легкие, но в этот самый момент чья-то твердая и сильная рука хватает его за шиворот, вытаскивая из зловонного болота.
— Слава тебе, Господи!
Доминик открыл глаза. Сердце выпрыгивало из груди, после пережитого во сне потрясения. Он был рад проснуться от очередного кошмара. Слушая тишину, лежал в темноте, переживая снова и снова свой сон. Он был не таким, как обычно. Сегодняшнее сновидение казалось ему хорошим знаком и давало надежду.
Вдруг мимо его окна пролетел довольно крупный предмет, потом раздался глухой удар о землю. Монах резко подскочил с кровати, приподнялся на стул, выглянул в окно. Во дворе, взрыхлив газон, совершил жесткую посадку одноместный летательный аппарат. Недолго думая, Доминик накинул мантию, и первым выбежал к месту падения. Через двадцать — тридцать секунд стали подтягиваться и другие обитатели монастыря.
— Вызовите скорую! Крикнул он первому появившемуся монаху, а сам попытался открыть вертикальную дверь монофлайера. На сидении находилась девушка в бессознательном состоянии, и ей нужна была помощь. Он очень нервничал, а дверь все не поддавалась. Вокруг собралось почти все монастырское сообщество. Монахи неумело подсказывали, как можно ее вскрыть, и вскоре у него это получилось. К этому моменту к месту аварии прибыл наряд скорой помощи. Медики попросили всех расступиться, и извлекли бедняжку, положив на носилки со встроенным аппаратом диагностики и реанимации. Через пару минут медикам удалось привести девушку в чувства, и она даже смогла встать на ноги, но потом, потеряв равновесие, чуть не упала снова. Тогда врачи решили госпитализировать ее в стационар.
Все это время Доминик, затаив дыхание наблюдал со стороны. Когда флаймоб скорой поднявшись в воздух, стал удаляться, у Доминика защемило в груди. Он провожал летательный аппарат, глядя ему вслед, потому что его душа уже не принадлежала ему. Он полюбил ночную гостью с первого взгляда и готов был устремиться за ней в ту же секунду. С ним такое происходило впервые. На душе было и горько и радостно одновременно. В эту ночь он уже больше не смог уснуть. Он думал о ночном происшествии, и вспоминал красивые глаза и стройную фигуру незнакомки, позабыв о своей грешной связи, и о том, что в понедельник должен вернуться из поездки приор.
Михаил вернулся в свою келью только, когда на небе появились первые лучи солнца. Он ненавидел себя за слабость, за то, что когда-то совершил непростительную ошибку, бросив любимую. Теперь, став взрослее, и пройдя определенные жизненные этапы, он понимал, насколько глупым и преждевременным было решение уйти от общества и от жизни. Через много лет он снова встретил ее. Сами небеса послали Елену к нему, и теперь он снова должен принимать решения, должен с ней встретиться и объясниться, но ему очень стыдно и боязно. Он почувствовал необходимость с кем-нибудь поговорить и, открыв свою душу, покаяться, но страх сковывал, и не давал ему произнести ни звука.
Когда утром он пришел в исповедальную, ксендз уже ждал его, как и обещал.
— Я рад, что Вы решились прийти.
Ответа на свои слова Анджей не услышал, лишь увидел сквозь ширму, как брат Михаил слегка одобрительно кивнул головой.
— Я Вас слушаю, брат мой!
В ответ последовало только тяжелое дыхание Михаила.
— Что Вас мучает, отчего Вы так горько плакали сегодня ночью возле машины?
Михаил снова не проронил ни слова. Анджей попытался действовать по-другому.
— Из-за девушки, которая сегодня свалилась к нам с небес?
Монах одобрительно кивнул.
— Вы можете говорить?
Михаил отрицательно помотал головой.
— Вы с ней знакомы?
Монах снова только кивнул.
— Может, Вы обидели ее когда-то?
Монах снова кивнул, а на глазах у него проступили слезы.
— Вы любите эту девушку?
Монах, ничего не говоря, встал и ушел с исповеди. Анджей решил его не останавливать. Он знал, что Михаил и так сделал над собой огромное усилие, чтобы прийти.
— Что случилось, брат Михаил? Почему Вы плачете?
Михаил ничего не сказал, лишь только посмотрел в сторону, куда недавно улетел флаймобиль скорой помощи, и вновь расплакался, уронив голову на руки.
— Приходи ко мне завтра на исповедь, брат мой! Я буду.
Снова холод и сырость. Он бредет в тумане среди поваленных, вывороченных с корнем, гниющих деревьев. Запах сероводорода, запирая дыхание, режет глаза. Он не видит выхода.
Делая неосторожный шаг назад, проваливается по пояс в болотную тину. Пытаясь выбраться, он цепляется ослабевшими от страха руками за трухлявые стволы и ветки, которые рассыпаются в его ладонях, а черная вязкая жижа, подступая все ближе к шее, засасывает бьющееся в конвульсиях тело, но он не сдается. Предсмертный сдавленный крик о помощи вырывается последним выдохом из его груди.
— Помогите! — Похоже, никто не слышит его.
— Господи! Прости мою душу грешную! — Проносится последней мыслей в отчаявшемся сознании, когда грязь вот-вот заполнит рот и легкие, но в этот самый момент чья-то твердая и сильная рука хватает его за шиворот, вытаскивая из зловонного болота.
— Слава тебе, Господи!
Доминик открыл глаза. Сердце выпрыгивало из груди, после пережитого во сне потрясения. Он был рад проснуться от очередного кошмара. Слушая тишину, лежал в темноте, переживая снова и снова свой сон. Он был не таким, как обычно. Сегодняшнее сновидение казалось ему хорошим знаком и давало надежду.
Вдруг мимо его окна пролетел довольно крупный предмет, потом раздался глухой удар о землю. Монах резко подскочил с кровати, приподнялся на стул, выглянул в окно. Во дворе, взрыхлив газон, совершил жесткую посадку одноместный летательный аппарат. Недолго думая, Доминик накинул мантию, и первым выбежал к месту падения. Через двадцать — тридцать секунд стали подтягиваться и другие обитатели монастыря.
— Вызовите скорую! Крикнул он первому появившемуся монаху, а сам попытался открыть вертикальную дверь монофлайера. На сидении находилась девушка в бессознательном состоянии, и ей нужна была помощь. Он очень нервничал, а дверь все не поддавалась. Вокруг собралось почти все монастырское сообщество. Монахи неумело подсказывали, как можно ее вскрыть, и вскоре у него это получилось. К этому моменту к месту аварии прибыл наряд скорой помощи. Медики попросили всех расступиться, и извлекли бедняжку, положив на носилки со встроенным аппаратом диагностики и реанимации. Через пару минут медикам удалось привести девушку в чувства, и она даже смогла встать на ноги, но потом, потеряв равновесие, чуть не упала снова. Тогда врачи решили госпитализировать ее в стационар.
Все это время Доминик, затаив дыхание наблюдал со стороны. Когда флаймоб скорой поднявшись в воздух, стал удаляться, у Доминика защемило в груди. Он провожал летательный аппарат, глядя ему вслед, потому что его душа уже не принадлежала ему. Он полюбил ночную гостью с первого взгляда и готов был устремиться за ней в ту же секунду. С ним такое происходило впервые. На душе было и горько и радостно одновременно. В эту ночь он уже больше не смог уснуть. Он думал о ночном происшествии, и вспоминал красивые глаза и стройную фигуру незнакомки, позабыв о своей грешной связи, и о том, что в понедельник должен вернуться из поездки приор.
Михаил вернулся в свою келью только, когда на небе появились первые лучи солнца. Он ненавидел себя за слабость, за то, что когда-то совершил непростительную ошибку, бросив любимую. Теперь, став взрослее, и пройдя определенные жизненные этапы, он понимал, насколько глупым и преждевременным было решение уйти от общества и от жизни. Через много лет он снова встретил ее. Сами небеса послали Елену к нему, и теперь он снова должен принимать решения, должен с ней встретиться и объясниться, но ему очень стыдно и боязно. Он почувствовал необходимость с кем-нибудь поговорить и, открыв свою душу, покаяться, но страх сковывал, и не давал ему произнести ни звука.
Когда утром он пришел в исповедальную, ксендз уже ждал его, как и обещал.
— Я рад, что Вы решились прийти.
Ответа на свои слова Анджей не услышал, лишь увидел сквозь ширму, как брат Михаил слегка одобрительно кивнул головой.
— Я Вас слушаю, брат мой!
В ответ последовало только тяжелое дыхание Михаила.
— Что Вас мучает, отчего Вы так горько плакали сегодня ночью возле машины?
Михаил снова не проронил ни слова. Анджей попытался действовать по-другому.
— Из-за девушки, которая сегодня свалилась к нам с небес?
Монах одобрительно кивнул.
— Вы можете говорить?
Михаил отрицательно помотал головой.
— Вы с ней знакомы?
Монах снова только кивнул.
— Может, Вы обидели ее когда-то?
Монах снова кивнул, а на глазах у него проступили слезы.
— Вы любите эту девушку?
Монах, ничего не говоря, встал и ушел с исповеди. Анджей решил его не останавливать. Он знал, что Михаил и так сделал над собой огромное усилие, чтобы прийти.
Страница 9 из 12
