Фандом: Гарри Поттер. «Нигде не сказано, что Гермиона была белой».
8 мин, 21 сек 17913
Моторный катер мчался, подпрыгивая на волнах прибрежных вод Африканского Рога, и соленые брызги летели в лицо. Гарам аль-Забиби лишь мотала головой, но все внимание ее было сосредоточено на руках и покоящейся там миниатюрной копии танкера. Одиннадцатилетнюю Гарам впервые взяли на настоящее дело, и она изрядно нервничала, хоть и пыталась не показывать виду. Рука ее то и дело трогала тесак, висящий на боку, и тут же возвращалась к модели танкера, ощупывала, скользила.
Настоящий корабль, тысячекратно уменьшенную копию которого держала Гарам, неспешно увеличивался на горизонте, и дядя Фатих начал отдавать приказы резким, гортанным голосом. Абдул встал к пулемету, Расул, оскалив изрядно желтые зубы, начал открывать ящик с гранатометами.
Гарам еще раз облизала пересохшие черные губы и закрыла глаза.
— Давай! — крикнул Фатих, и Гарам сжала модель сильнее, в точке, где находились двигатели корабля.
Восторженный рев слева и справа заставил ее открыть глаза. Там мчались еще катера и два «крейсера», переделанные из старых шаланд времен Второй Мировой. Огромные, здоровые, лоснящиеся от пота негры орали и потрясали автоматами, выкрикивали слова благодарности духам, изрыгали проклятия в адрес остановившегося танкера.
— Ты молодец, Га, — начал было дядя Фатих, повернувшись.
Но договорить не успел — голова его разлетелась, как спелая дыня под добрым пинком. Горячая кровь и мозги брызнули в лицо девочке, заставив отшатнуться.
Дальнейшее Гарам воспринимала как во сне. Вертолеты и быстроходные катера, несшиеся навстречу. Крики с неба, обещавшие «жизнь всем пиратам, которые сдадутся, не оказывая сопротивления». Не оказывала сопротивления и Гарам, лишь смотрела, словно не слыша, реагируя только на тычки и подталкивания. Кто сопротивлялся — тех убивали прямо на месте, жестоко и без лишних слов, и Гарам ежесекундно ожидала, что белые, из мягких коз превратившиеся в хищных леопардов, убьют и остальных.
Но не убили, лишь согнали, как стадо, а Гарам посадили отдельно.
Ее долго везли куда-то, вначале по морю, потом по воздуху; различные белые — в основном, женщины средних лет — пытались вести с ней беседы, но Гарам молчала, лишь крепче стискивала пальцы на ставшей бесполезной модели танкера. Ее место силы осталось далеко, в родном Сомали, не было ни петуха, ни жабы, ни черепов, ни смеси из крови и навоза, не было ритуальных мелков. Сама по себе Гарам мало чего стоила как колдунья, в конце концов, она училась у старой Галии лишь три года, да еще четыре до этого смешивала порошки, толкла смеси и резала шеи змеям и петухам.
Но вот английский она немного да знала и сумела разобраться в ситуации.
Глупые, наивные белые принимали ее за «пленницу ужасных пиратов», «девочку с поломанной психикой», «жертву насилия», и поэтому ее везли и везли, увозя как можно дальше от места «с которым связаны трагические переживания». Гарам поняла это и замкнулась в себе, следуя принятой роли и понимая, что следует затаиться и переждать. Бежать в дороге не получится, но там, куда ее везут… надо всего лишь подождать, а это юная ведьмочка отлично умела делать.
В конце концов ее куда-то привезли, определили в программу реабилитации «Семейное тепло», и уже на следующий день Гарам забрала пара преуспевающих стоматологов, у которых не было собственных детей. Имя ее переиначили, фамилию стоматологи дали ей свою, и так Гарам аль-Забиби, шаманка, ученица колдуньи вуду, потомственная пиратка в третьем поколении, стала Гермионой Грейнджер.
Она вела себя смирно и играла в «забитую» девочку, оглядываясь и прислушиваясь. Нужно было вжиться, понять, что вокруг, вернуть себе колдовской инструментарий и… вернуться домой. Здесь, среди белых, Гермионе было неуютно и даже немного страшно, но ничего не поделаешь. Как известно, победитель властен над побежденным, и оставалось только возносить хвалебные молитвы лоа, что ее обошла привычная участь пиратских пленниц.
Впрочем, уже на второй день ей стало понятно, что окружающие не верят ни в колдовство, ни в шаманизм, ни в духов, ни в магию, и, мысленно ухмыляясь, Гермиона взялась за дело. Небольшой ритуал, пара вещей новых родителей, петух в жертву, поклониться духам и прибегнуть к магии подобия — и дело сделано. Грейнджеры без ума от новой дочки и делают все, что она говорит, а заодно Гермиона приобрела немного их знаний. Язык, поведение, традиции, сведения о том, что происходит вокруг в стране белых, и так далее.
Сильно болела голова, а едва боли закончились — пришло Письмо.
При словах «Школа Чародейства и Волшебства» глаза Гермионы широко раскрылись. Это был не просто шанс, это был ШАНС! Белые — слюнтяи и рохли, белые маги — слюнтяи и рохли втройне. Там, в Хогвартсе, можно будет найти все недостающее и вернуться домой не какой-то там жалкой Гарам, о нет! Можно будет вернуться могущественной колдуньей, повелевающей зомби, а уж если сделать себе парочку зомби из магов, то перед Гарам склонятся все шаманы от Мадагаскара до Сахары.
Ну или не все, но кто не будет кланяться, того она сама наклонит!
Настоящий корабль, тысячекратно уменьшенную копию которого держала Гарам, неспешно увеличивался на горизонте, и дядя Фатих начал отдавать приказы резким, гортанным голосом. Абдул встал к пулемету, Расул, оскалив изрядно желтые зубы, начал открывать ящик с гранатометами.
Гарам еще раз облизала пересохшие черные губы и закрыла глаза.
— Давай! — крикнул Фатих, и Гарам сжала модель сильнее, в точке, где находились двигатели корабля.
Восторженный рев слева и справа заставил ее открыть глаза. Там мчались еще катера и два «крейсера», переделанные из старых шаланд времен Второй Мировой. Огромные, здоровые, лоснящиеся от пота негры орали и потрясали автоматами, выкрикивали слова благодарности духам, изрыгали проклятия в адрес остановившегося танкера.
— Ты молодец, Га, — начал было дядя Фатих, повернувшись.
Но договорить не успел — голова его разлетелась, как спелая дыня под добрым пинком. Горячая кровь и мозги брызнули в лицо девочке, заставив отшатнуться.
Дальнейшее Гарам воспринимала как во сне. Вертолеты и быстроходные катера, несшиеся навстречу. Крики с неба, обещавшие «жизнь всем пиратам, которые сдадутся, не оказывая сопротивления». Не оказывала сопротивления и Гарам, лишь смотрела, словно не слыша, реагируя только на тычки и подталкивания. Кто сопротивлялся — тех убивали прямо на месте, жестоко и без лишних слов, и Гарам ежесекундно ожидала, что белые, из мягких коз превратившиеся в хищных леопардов, убьют и остальных.
Но не убили, лишь согнали, как стадо, а Гарам посадили отдельно.
Ее долго везли куда-то, вначале по морю, потом по воздуху; различные белые — в основном, женщины средних лет — пытались вести с ней беседы, но Гарам молчала, лишь крепче стискивала пальцы на ставшей бесполезной модели танкера. Ее место силы осталось далеко, в родном Сомали, не было ни петуха, ни жабы, ни черепов, ни смеси из крови и навоза, не было ритуальных мелков. Сама по себе Гарам мало чего стоила как колдунья, в конце концов, она училась у старой Галии лишь три года, да еще четыре до этого смешивала порошки, толкла смеси и резала шеи змеям и петухам.
Но вот английский она немного да знала и сумела разобраться в ситуации.
Глупые, наивные белые принимали ее за «пленницу ужасных пиратов», «девочку с поломанной психикой», «жертву насилия», и поэтому ее везли и везли, увозя как можно дальше от места «с которым связаны трагические переживания». Гарам поняла это и замкнулась в себе, следуя принятой роли и понимая, что следует затаиться и переждать. Бежать в дороге не получится, но там, куда ее везут… надо всего лишь подождать, а это юная ведьмочка отлично умела делать.
В конце концов ее куда-то привезли, определили в программу реабилитации «Семейное тепло», и уже на следующий день Гарам забрала пара преуспевающих стоматологов, у которых не было собственных детей. Имя ее переиначили, фамилию стоматологи дали ей свою, и так Гарам аль-Забиби, шаманка, ученица колдуньи вуду, потомственная пиратка в третьем поколении, стала Гермионой Грейнджер.
Она вела себя смирно и играла в «забитую» девочку, оглядываясь и прислушиваясь. Нужно было вжиться, понять, что вокруг, вернуть себе колдовской инструментарий и… вернуться домой. Здесь, среди белых, Гермионе было неуютно и даже немного страшно, но ничего не поделаешь. Как известно, победитель властен над побежденным, и оставалось только возносить хвалебные молитвы лоа, что ее обошла привычная участь пиратских пленниц.
Впрочем, уже на второй день ей стало понятно, что окружающие не верят ни в колдовство, ни в шаманизм, ни в духов, ни в магию, и, мысленно ухмыляясь, Гермиона взялась за дело. Небольшой ритуал, пара вещей новых родителей, петух в жертву, поклониться духам и прибегнуть к магии подобия — и дело сделано. Грейнджеры без ума от новой дочки и делают все, что она говорит, а заодно Гермиона приобрела немного их знаний. Язык, поведение, традиции, сведения о том, что происходит вокруг в стране белых, и так далее.
Сильно болела голова, а едва боли закончились — пришло Письмо.
При словах «Школа Чародейства и Волшебства» глаза Гермионы широко раскрылись. Это был не просто шанс, это был ШАНС! Белые — слюнтяи и рохли, белые маги — слюнтяи и рохли втройне. Там, в Хогвартсе, можно будет найти все недостающее и вернуться домой не какой-то там жалкой Гарам, о нет! Можно будет вернуться могущественной колдуньей, повелевающей зомби, а уж если сделать себе парочку зомби из магов, то перед Гарам склонятся все шаманы от Мадагаскара до Сахары.
Ну или не все, но кто не будет кланяться, того она сама наклонит!
Страница 1 из 3
