Расскажу вам историю со слов моей подруги Натальи Шатиной, которая стала свидетелем необычайных событий, происходивших на Урале в деревне, расположенной среди глухой тайги. Она была не только свидетелем, но и непосредственным участником. Эта история была ещё длиннее, и я, как могла, сократила рассказ, но сами понимаете — некоторые вещи просто нельзя опустить.
19 мин, 54 сек 5358
Многим эти события покажутся невероятными, многие скажут: «Да всё это сказки!» — ну и Бог с ними. Я никому ничего не доказываю.
Каждое лето моя подруга ездит в Лукьяновку к бабушке, и всё время от июня до августа от неё нет вестей. Мы не переживаем, так как прекрасно знаем, как она там проводит время, и втайне завидуем. Всем нам хочется покупаться в чистой воде, половить рыбу из озера, а в августе пособирать грибы. Да. Именно так. Все эти события произошли, когда они собирали грибы.
Наташа приехала в конце августа, и я впервые увидела её в таком взволнованном состоянии. Она была бледна и молчала. На наши многочисленные вопросы она отвечала бессвязно, и было видно: она о чем-то постоянно думает, и эти думы поглощают её целиком. Наконец, когда она в очередной раз пришла ко мне в гости, я услышала эту невероятную историю.
Вот что она под моим любопытным давлением рассказала мне:
— Даже не знаю, с чего начать. Столько много всего я поняла за это лето, погрузилась в такие глубины ада, что тебе и не снилось. А ведь всё началось с простого похода по грибы. Как же я жалею о том дне, когда мы перешли границу… Она мгновение помолчала, думая о чем-то своём, и продолжила:
— Начну, пожалуй, с границы. Граница — это разрешенная территория сбора грибов. И поверь мне, хотя люди и говорили, что это сделано для защиты людей от нападения волков (которых в нашей тайге хоть отстреливай каждый день — всё равно не уменьшится), слушки-то шли совсем другие… Люди пропадали каждый год. Афанасья Григорьевна, бабушкина подружка, пошла в лес по грибы в августе 2005 года и пропала. Искали всей деревней. И ничего. Представляешь? Даже тела не нашли. Потом пропала молодая пара, но в этом случае удалось найти корзинку, загруженную грибами. И опять же, никаких следов. Ни тела, ни намека на человеческое присутствие. Сначала думали, что это медведь или волк лютует на территории. Охотники обчищали территорию на многие километры от деревни. Отстреливали всех — и волков, и медведей, которых, кстати, было не так уж много. Вроде застрелили двух волков и одного медведя. Но даже эти меры не помогли: люди всё пропадали. Теперь в год пропадало не менее шести человек. Алиса Гришаева, которая жила по соседству со мной, пропала в 2006 году, тела так и не нашли. Константин Петрович, пенсионер, жил на окраине деревни, ушел по грибы и не вернулся также в 2006 году. Елизавета Алексеевна и два её внука — в 2008 году. Этот список можно продолжать и продолжать. Никто не понимал и до сих пор не может понять, что происходит с людьми, кто именно их убивает (а сомнений в этом не было — все были уверены, что пропавшие люди мертвы). Начался отток населения из деревни, особенно молодых. Те же, кто остался и не захотел покидать родные места, установили границу. Это длинная красная лента, заказанная в Москве. Ею обмотали участок вокруг деревни таким образом, что деревня была в середине. За пределы этой красной ленты заходить было строго запрещено. Грибы можно было собирать только в пределах «красной линии». И, наконец, люди перестали пропадать. Это было облегчение для народа. Все стали жить спокойно.
Наташа снова замолчала. Я слегка заскучала, не понимая, как эта история перекликается с тем, что она хочет мне рассказать.
— И что? — спросила я.
— Всё же стало хорошо. Наверняка какой-нибудь зверь ходил в округе и съедал людей, утаскивая их перед этим куда-нибудь в глубину тайги, где их никто не мог найти.
Наташа посмотрела на меня таким взглядом, что я сразу поняла, что сморозила глупость. Она тяжело дышала, и я подумала, что ей плохо или слишком жарко. Но после истории я поняла, что это был ужас. Ей было страшно вспоминать и уж тем более рассказывать о случившемся. Но всё же она продолжила:
— Ты помнишь мою подругу из деревни, Катю Арчимаеву?
Я кивнула.
— Ну так вот, я и Катя целые дни проводили вместе. Она очень веселая и храбрая подруга, я её очень уважаю. Она всегда придумывает какие-то безумные планы, которые мы должны выполнить. Мы ведем себя, как дети: плаваем в лодке по озеру просто ради удовольствия, ради адреналина гуляем ночью на кладбище попугаться. В общем, всё было как обычно, пока Кате в голову не пришла идея.
«А пошли в лес по грибы?» — спросила как-то она.
Каждое лето моя подруга ездит в Лукьяновку к бабушке, и всё время от июня до августа от неё нет вестей. Мы не переживаем, так как прекрасно знаем, как она там проводит время, и втайне завидуем. Всем нам хочется покупаться в чистой воде, половить рыбу из озера, а в августе пособирать грибы. Да. Именно так. Все эти события произошли, когда они собирали грибы.
Наташа приехала в конце августа, и я впервые увидела её в таком взволнованном состоянии. Она была бледна и молчала. На наши многочисленные вопросы она отвечала бессвязно, и было видно: она о чем-то постоянно думает, и эти думы поглощают её целиком. Наконец, когда она в очередной раз пришла ко мне в гости, я услышала эту невероятную историю.
Вот что она под моим любопытным давлением рассказала мне:
— Даже не знаю, с чего начать. Столько много всего я поняла за это лето, погрузилась в такие глубины ада, что тебе и не снилось. А ведь всё началось с простого похода по грибы. Как же я жалею о том дне, когда мы перешли границу… Она мгновение помолчала, думая о чем-то своём, и продолжила:
— Начну, пожалуй, с границы. Граница — это разрешенная территория сбора грибов. И поверь мне, хотя люди и говорили, что это сделано для защиты людей от нападения волков (которых в нашей тайге хоть отстреливай каждый день — всё равно не уменьшится), слушки-то шли совсем другие… Люди пропадали каждый год. Афанасья Григорьевна, бабушкина подружка, пошла в лес по грибы в августе 2005 года и пропала. Искали всей деревней. И ничего. Представляешь? Даже тела не нашли. Потом пропала молодая пара, но в этом случае удалось найти корзинку, загруженную грибами. И опять же, никаких следов. Ни тела, ни намека на человеческое присутствие. Сначала думали, что это медведь или волк лютует на территории. Охотники обчищали территорию на многие километры от деревни. Отстреливали всех — и волков, и медведей, которых, кстати, было не так уж много. Вроде застрелили двух волков и одного медведя. Но даже эти меры не помогли: люди всё пропадали. Теперь в год пропадало не менее шести человек. Алиса Гришаева, которая жила по соседству со мной, пропала в 2006 году, тела так и не нашли. Константин Петрович, пенсионер, жил на окраине деревни, ушел по грибы и не вернулся также в 2006 году. Елизавета Алексеевна и два её внука — в 2008 году. Этот список можно продолжать и продолжать. Никто не понимал и до сих пор не может понять, что происходит с людьми, кто именно их убивает (а сомнений в этом не было — все были уверены, что пропавшие люди мертвы). Начался отток населения из деревни, особенно молодых. Те же, кто остался и не захотел покидать родные места, установили границу. Это длинная красная лента, заказанная в Москве. Ею обмотали участок вокруг деревни таким образом, что деревня была в середине. За пределы этой красной ленты заходить было строго запрещено. Грибы можно было собирать только в пределах «красной линии». И, наконец, люди перестали пропадать. Это было облегчение для народа. Все стали жить спокойно.
Наташа снова замолчала. Я слегка заскучала, не понимая, как эта история перекликается с тем, что она хочет мне рассказать.
— И что? — спросила я.
— Всё же стало хорошо. Наверняка какой-нибудь зверь ходил в округе и съедал людей, утаскивая их перед этим куда-нибудь в глубину тайги, где их никто не мог найти.
Наташа посмотрела на меня таким взглядом, что я сразу поняла, что сморозила глупость. Она тяжело дышала, и я подумала, что ей плохо или слишком жарко. Но после истории я поняла, что это был ужас. Ей было страшно вспоминать и уж тем более рассказывать о случившемся. Но всё же она продолжила:
— Ты помнишь мою подругу из деревни, Катю Арчимаеву?
Я кивнула.
— Ну так вот, я и Катя целые дни проводили вместе. Она очень веселая и храбрая подруга, я её очень уважаю. Она всегда придумывает какие-то безумные планы, которые мы должны выполнить. Мы ведем себя, как дети: плаваем в лодке по озеру просто ради удовольствия, ради адреналина гуляем ночью на кладбище попугаться. В общем, всё было как обычно, пока Кате в голову не пришла идея.
«А пошли в лес по грибы?» — спросила как-то она.
Страница 1 из 6
