Пророк

— Это так. Мне не восстановить физически пораженный мозг, но излечить болезненное сознание я способен.

— Это что-то типа неврозов?

— Да, неврозы, истерии, мании, неконтролируемые влечения. С последними сложнее, поскольку они обычно обусловлены гормональным фоном, но можно постараться перенаправить влечение на более безопасный объект.

— Тогда таких пациентов тоже можно к нам приглашать? Ох, чувствую, скоро во всех газетах станут писать, что здесь у нас изгоняют бесов!

— Да, изгнание бесов это точно по моей части, — позволил себе улыбнуться Логос.

Плюнув на все возможные возражения со стороны официальной психиатрии, Павел стал приглашать на встречи с Логосом и отдельные категории душевнобольных. «Изгнание бесов» Логос проводил вполне успешно, не прибегая ни к какой опасной химии, что только укрепило его славу целителя. Недовольных среди пациентов не было, и потому все попытки недоброжелателей завести хоть какое-то дело против много на себя берущих сектантов неизменно заканчивались провалом.

Когда Логосу исполнилось семь лет, районные чиновники от образования вдруг всполошились, что на подведомственной им территории живет мальчик, не посещающий школу. Павел с Марией их претензии решительно отвергли.

— Вы хотите определить его на домашнее обучение? — осведомился чиновник.

— Он не нуждается ни в каком обучении вообще, — отрезал Павел.

— Что ему могут дать ваши недоумки?

— Вы полагаете, что наши учителя не способны ничему научить вашего сына?

— Чему они могут его научить, когда он знает больше их всех, вместе взятых!

— Но должен же быть хоть какой-то контроль?!

— Ни одному из смертных не дано оценить глубину знаний Логоса! — рявкнул Павел, давая понять, что намерен прекратить этот бессмысленный разговор.

— Но экзамены хотя бы он сдавать будет? — уже в спину ему крикнул чиновник.

— А кто их принимать-то будет, Господь Бог? — ухмыльнулся Павел, оборачиваясь.

— Обычно люди оценивают интеллектуальный уровень шимпанзе, но никак не наоборот.

А все ваши экзаменаторы в сравнении с Логосом, извините, все равно что те же самые шимпанзе в сравнении с людьми, если не хуже. Не позорьтесь и лучше подумайте о своей душе, а Логос и без вас прекрасно проживет.

Больше никто упорствующих сектантов уговаривать не стал, но и на меры правового реагирования власти пойти не решались. Богдановский особняк и днем, и ночью осаждали толпы страждущих фанатиков, попробуй только тронь их любимого пророка, и масштаб разразившихся беспорядков трудно будет даже оценить!

Глава 5.

Разоблачитель преступников.

Капитан Денис Угольников, участковый уполномоченный в одном из маленьких подмосковных поселков, безумно мучился с расследуемым делом — серией квартирных краж со взломом. На его участке явно орудовала целая банда, возглавляемая, по-видимому, очень опытным домушником, поскольку следов воры почти не оставляли.

Не помогали ни камеры видеонаблюдения (там, где они были), странным образом выходящие из строя аккурат перед ограблением, ни усилия внедренных в уголовную среду полицейских осведомителей, ни всякие «планы-перехваты». Даже награбленное почему-то до сих пор нигде не всплывало — то ли воры умели ждать, то ли по каким-то своим каналам переправляли похищенные ценности за границу. Обворованные заваливали обращениями прокуратуру, та прессовала органы полиции, а в результате все сваливалось на того же несчастного участкового, потому что это его участок, за который он отвечает.

Не зная уже, куда бежать и за какие нити тянуть, чтобы выйти на преступников, Денис вспомнил, что на территории его участка обосновалась какая-то странная секта новых назареев. Странная, прежде всего, тем, что поклонялась живому пророку — какому-то мальчишке лет десяти от роду, который никогда не покидал стен фамильного особняка, владел при этом кучей языков, исцелял бесноватых и запросто ставил медицинские диагнозы, с которыми смирилась уже официальная медицина, поскольку они всегда подтверждались, да и вообще этот пацан якобы знал все на свете. У особняка, где он проживал, ежедневно собирались толпы верующих, мечтающих хоть одним глазком взглянуть на предмет своего обожания, а также всякого рода страждущих, возлагающих на этого пророка свои последние надежды. Впрочем, далеко не каждого желающего допускали его лицезреть.