Прошлое прошлому

— А, да, конечно, — она смущенно отвела глаза.

— Посмотри на меня, — попросил Джирайя.

Цунаде выполнила его просьбу и почувствовала, как горят ее щеки. На Джирайе не было ничего кроме трусов.

— Тебе не нужно смущаться.

— Ты идиот. Это все, потому что мой гормональный фон повышен. Я не могу не смущаться, не злиться, не плакать и не истерить. Это само собой получается, и я здесь не при чем.

— Снова начинаешь? — рассмеялся он. — Давай сюда свои ноги.

Цунаде недовольно хмыкнула, но послушно легла так, чтобы ему было удобнее. Джирайя начал массаж и от напускной сердитости Цунаде ничего не осталось. Она старалась не смотреть на Джирайю, помня о том, что на нем нет ничего кроме белья. За окном было безоблачно, так что вскоре смотреть в небо ей наскучило так же сильно, как и в потолок. Она приподнялась на локтях и посмотрела Джирайе в лицо.

— Тебе не больно так сидеть? — спросил он.

— Нет, почему ты спрашиваешь?

— Твой живот так округляется. Мне кажется, малышу там тесно.

— Мне скучно смотреть в окно.

— На меня смотреть веселее? — рассмеялся Джирайя в ответ. — Впрочем, кажется, я знаю, как тебя развлечь.

Он хитро улыбнулся, игнорируя вопросительный взгляд Цунаде, и переместился поближе к ней. Джирайя провел рукой от косточки на лодыжке вверх и забрался рукой под сорочку, легко перебирая пальцами.

— Что ты собираешься делать?

— Ничего такого, что тебе бы не понравилось, — серьезно заявил Джирайя, свободной рукой помогая задрать подол рубашки повыше.

— Подожди, — Цунаде остановила его, перехватив за кисть.

— Почему?

— У меня под ней ничего нет.

— Это не имеет значения. Я не собирался трогать тебя там, — освободившись от ее руки, он продолжил продвигаться вверх по бедру.

Его руки обнажили живот Цунаде, и он прижался к нему губами. Цунаде не могла оторвать глаз от мускулистой широкой спины Джирайи, склонившегося над ней. Она положила руку ему на плечо, и он поднял голову.

— Поцелуй меня, — попросила Цунаде.

— Нет.

Цунаде была так огорчена отказом, что в ее словах прозвучали жалобные нотки:

— Почему?

Джирайя покачал головой и, опираясь на левую руку, приблизился к ней. Она завороженно наблюдала за тем, как перекатываются мышцы на его плече, а потом он коснулся ее губ. Цунаде обвила руками его шею, он гладил ее по щеке свободной рукой. Цунаде было жарко, но она не могла остановиться. Ей хотелось еще и еще. Джирайя отстранился первым, прервав поцелуй. Его глаза блестели от возбуждения, и это находило отклик внутри самой Цунаде:

— Если мы сделали это один раз, почему бы не сделать этого снова?

— Я боюсь повредить ребенку, — по виску Джирайи скатилась капля пота, слова давались ему с трудом.

— Все будет хорошо. Не волнуйся.

— Не могу, Цунаде. Я слишком боюсь потерять его, — он снова склонился к ее животу и прижался к нему губами.

— Я не вынесу, если ты оставишь меня в таком состоянии. Посмотри, как я хочу этого, — Цунаде взяла его за руку и прижала ее к своей груди так, чтобы Джирайя мог почувствовать, как часто бьется ее сердце. — Пожалуйста, не останавливайся. Я так хочу тебя.

Она призывно развела ноги, словно побуждая его к действию.

— Если будет больно, не молчи, ладно? — голос Джирайи дрожал от сдерживаемого возбуждения.

Он устроился между ее ног и осторожно вошел. Цунаде протяжно застонала. И это заставило Джирайю дрожать от нетерпения, но он не двигался:

— Пока я еще в состоянии мыслить, Цунаде, можно мне кончить в тебя?

— Да!

Он старался двигаться осторожно, но даже так Цунаде извивалась и стонала под ним. Это действовало на него опьяняюще. И хотя он делал все медленно, боясь навредить малышу, то, что он чувствовал сейчас, не шло ни в какое сравнение с предыдущим разом. Сейчас это было осознанно и взаимно желанно. Джирайя целовал ее страстно и горячо, не сдерживаясь хотя бы в этом, и Цунаде охотно отвечала ему. С приглушенным стоном он кончил, ощущая, как она пульсирует вокруг него. Нежно поцеловав Цунаде в искусанные губы, он лег рядом с ней и притянул к себе. Цунаде лежала тяжело дыша. Джирайя заправил прилипшие ко лбу пряди за ухо и, поцеловав ее в лоб, уснул.

Среди ночи его разбудили настойчивые прикосновения Цунаде:

— Джирайя!

— Что-то случилось? — сонно пробормотал он.

— Прости, но мне нестерпимо хочется бутербродов, — голос Цунаде был таким виноватым, что Джирайя не смог на нее злиться.

— Ну, хорошо. Я спущусь вниз и принесу тебе чего-нибудь. С чем ты будешь?

— С колбасой и арахисовым маслом.

— Только не говори мне, что ты и правда собралась это есть!

— Мне очень-очень хочется, — тихо оправдывалась Цунаде.

— Хорошо, может, тебе и попить захочется после этого? Чтобы мне два раза не ходить…

— Нет, я хочу только бутербродов.

Цунаде чувствовала себя ужасно виноватой перед Джирайей, но ничего не могла с собой поделать. Спускаться вниз одной ей не хотелось, а Джирайя как раз мог бы раздобыть для нее чего-нибудь вкусненького. Когда он вернулся с подносом бутербродов, Цунаде готова была плясать от радости:

— Спасибо! Ты будешь?