Фандом: Отблески Этерны. Они все-таки оказались в Неведомых Землях, но совсем не так, как предполагал Руперт.
34 мин, 46 сек 885
— К сожалению, не всегда возможно коренным образом поменять свою судьбу, Ротгер. Вы же слышали, что он сказал. Его с рождения готовили к этой участи…
— Олаф, — перебил Вальдес, — кстати, о судьбе. Если мы встретим какое-нибудь судно… Я имею в виду — когда встретим — как вы собираетесь поступить?
Олаф помолчал. Они еще не говорили на эту тяжелую тему, разве что, когда Вальдес пришел к нему в каюту после казни офицеров «Верной звезды»… Но тогда Олаф был совершенно подавлен, у него не осталось никаких эмоций. Сейчас же он с удивлением понял: несмотря на все испытания, жажда жизни брала свое. Определенно, он еще подумает об этом.
— Пока не знаю, — сознался Кальдмеер. — Сначала надо вас вылечить, Ротгер, ну а потом…
Вальдес печально улыбнулся и покачал головой. Он хотел что-то прибавить, но слова замерли на губах: на горизонте появилась темная полоса, приближавшаяся к ним. Олаф проследил за его взглядом; тут же, словно в подтверждение начинающейся бури, ветер грубо рванул повисший было парус… Затишье кончилось.
Налетевший ураган разорвал туман в клочья. Кальдмеер бросился к рулю и стал выравнивать ботик, чтобы тот не развернулся бортом к волне. Но еще до этого он успел подтащить Вальдеса к мачте и крепко привязать, а затем укутать в мех. Ротгер стиснул его руку.
— Спасибо, — спокойно сказал он. — Олаф, если буря будет сильная… Знайте, я рад, что вышло именно так: мы все же успели неплохо узнать друг друга.
— Взаимно, — бросил Кальдмеер. — Только, если вы не против, я бы отложил прощание на некоторое время.
Ротгер ободряюще улыбнулся.
Дальнейшее Вальдесу вспоминалось какими-то обрывками… Он ничем не мог помочь Олафу, в одиночку вынужденному бороться со стихией. Налетевший шквал швырял их ботик, точно щепку, захлестывал ледяной водой, которую приходилось вычерпывать, норовил в клочья разорвать парус и свалить мачту, которая то и дело угрожающе скрипела. Ротгер отчаянными глазами следил, как Кальдмеер пытается удерживать лодку носом к волне; суденышко взлетало на пенящихся гребнях, точно невесомое, а затем проваливалось в пропасть… Несколько раз палубу накрывала вода, лодка заваливалась на бок, потом все же с трудом, но выпрямлялась… Ротгер заметил, что бочонки с водой, которые Кальдмеер не успел закрепить, смыло за борт — все, кроме одного. Спустилась ночь, Вальдес с трудом мог видеть Кальдмеера среди брызг и волн; он что-то закричал Ротгеру, но расслышать было невозможно… Вальдес почувствовал, как ботик зарывается носом в волну все больше — наверное, в трюм набралось уже много воды. Еще чуть-чуть и…
Олаф! Где Олаф? Ротгер отчаянно напряг зрение, щурясь от брызг — кричать было бы бесполезно — и не увидел никого. В отчаянии он начал развязывать мокрые веревки окоченевшими пальцами, потом вспомнил: на поясе висит подаренный Цереном кинжал. Вальдес перерубил веревки, которыми Олаф привязал его к мачте; тут палуба встала дыбом — не сумев удержаться, Вальдес отлетел к борту. Тут над ним раздался треск — это обрушилась мачта.
Получив сильный удар по голове, Вальдес потерял сознание.
Когда он пришел в себя, уже светало. Ветер стих; оставшаяся без мачты лодка, наполовину заполненная водой, беспомощно покачивалась на волнах. Вальдес с трудом поднял разламывающуюся от боли голову… Оценивать размеры бедствия было не время, но он все же подумал, что шансы спасения у них стремятся к нулю. Но что же Олаф, почему не вычерпывает воду? Ротгер огляделся, и сердце от испуга скакнуло к горлу: Олаф лежал ничком в пяти шагах от него, его ноги по колено были в воде…
Ротгер позвал его хриплым голосом — ответа не было. Кальдмеер не шевелился и не подавал признаков жизни. Замирая от ужаса, Вальдес позвал его еще раз… Нет, не может быть, чтобы Олаф был мертв! Необходимо как-то добраться до него… Вдруг Вальдес с изумлением понял, что ползет, одеревеневшие ноги едва шевелились, но он ползет! Сердце заколотилось, как безумное, он на мгновение замер… Нет, не померещилось, надо перевести дыхание и попытаться еще раз… После нескольких безуспешных попыток это удалось: неимоверным усилием воли он сумел встать на четвереньки, но не смог даже обрадоваться — спину словно пронзил раскаленный штырь… Шипя сквозь зубы от боли, Вальдес дополз-таки до Олафа и с трудом перевернул его на спину. Олаф совершенно окоченел, кожа на его ладонях и пальцах была содрана до крови, но сердце билось. Его срочно надо было согреть; Вальдес пополз за меховой мантией. Несколько раз колени снова подламывались, приходилось отдыхать: он лежал, жмурясь от боли до огненных брызг в глазах, тяжело дыша, проклиная свою слабость… Но он все-таки притащил мантию и закутал в нее Олафа. Наверное, стоило проверить, что там с провизией и пресной водой, однако сил на это не было. Да и не все ли равно? Они обречены. Вальдес подложил Олафу под голову чудом уцелевший плащ и прилег рядом; он безразлично скользил взглядом вдоль горизонта. Некоторое время перед глазами стоял туман, но постепенно зрение прояснилось — Вальдес резко вскинулся, не веря себе…
— Олаф, — перебил Вальдес, — кстати, о судьбе. Если мы встретим какое-нибудь судно… Я имею в виду — когда встретим — как вы собираетесь поступить?
Олаф помолчал. Они еще не говорили на эту тяжелую тему, разве что, когда Вальдес пришел к нему в каюту после казни офицеров «Верной звезды»… Но тогда Олаф был совершенно подавлен, у него не осталось никаких эмоций. Сейчас же он с удивлением понял: несмотря на все испытания, жажда жизни брала свое. Определенно, он еще подумает об этом.
— Пока не знаю, — сознался Кальдмеер. — Сначала надо вас вылечить, Ротгер, ну а потом…
Вальдес печально улыбнулся и покачал головой. Он хотел что-то прибавить, но слова замерли на губах: на горизонте появилась темная полоса, приближавшаяся к ним. Олаф проследил за его взглядом; тут же, словно в подтверждение начинающейся бури, ветер грубо рванул повисший было парус… Затишье кончилось.
Налетевший ураган разорвал туман в клочья. Кальдмеер бросился к рулю и стал выравнивать ботик, чтобы тот не развернулся бортом к волне. Но еще до этого он успел подтащить Вальдеса к мачте и крепко привязать, а затем укутать в мех. Ротгер стиснул его руку.
— Спасибо, — спокойно сказал он. — Олаф, если буря будет сильная… Знайте, я рад, что вышло именно так: мы все же успели неплохо узнать друг друга.
— Взаимно, — бросил Кальдмеер. — Только, если вы не против, я бы отложил прощание на некоторое время.
Ротгер ободряюще улыбнулся.
Дальнейшее Вальдесу вспоминалось какими-то обрывками… Он ничем не мог помочь Олафу, в одиночку вынужденному бороться со стихией. Налетевший шквал швырял их ботик, точно щепку, захлестывал ледяной водой, которую приходилось вычерпывать, норовил в клочья разорвать парус и свалить мачту, которая то и дело угрожающе скрипела. Ротгер отчаянными глазами следил, как Кальдмеер пытается удерживать лодку носом к волне; суденышко взлетало на пенящихся гребнях, точно невесомое, а затем проваливалось в пропасть… Несколько раз палубу накрывала вода, лодка заваливалась на бок, потом все же с трудом, но выпрямлялась… Ротгер заметил, что бочонки с водой, которые Кальдмеер не успел закрепить, смыло за борт — все, кроме одного. Спустилась ночь, Вальдес с трудом мог видеть Кальдмеера среди брызг и волн; он что-то закричал Ротгеру, но расслышать было невозможно… Вальдес почувствовал, как ботик зарывается носом в волну все больше — наверное, в трюм набралось уже много воды. Еще чуть-чуть и…
Олаф! Где Олаф? Ротгер отчаянно напряг зрение, щурясь от брызг — кричать было бы бесполезно — и не увидел никого. В отчаянии он начал развязывать мокрые веревки окоченевшими пальцами, потом вспомнил: на поясе висит подаренный Цереном кинжал. Вальдес перерубил веревки, которыми Олаф привязал его к мачте; тут палуба встала дыбом — не сумев удержаться, Вальдес отлетел к борту. Тут над ним раздался треск — это обрушилась мачта.
Получив сильный удар по голове, Вальдес потерял сознание.
Когда он пришел в себя, уже светало. Ветер стих; оставшаяся без мачты лодка, наполовину заполненная водой, беспомощно покачивалась на волнах. Вальдес с трудом поднял разламывающуюся от боли голову… Оценивать размеры бедствия было не время, но он все же подумал, что шансы спасения у них стремятся к нулю. Но что же Олаф, почему не вычерпывает воду? Ротгер огляделся, и сердце от испуга скакнуло к горлу: Олаф лежал ничком в пяти шагах от него, его ноги по колено были в воде…
Ротгер позвал его хриплым голосом — ответа не было. Кальдмеер не шевелился и не подавал признаков жизни. Замирая от ужаса, Вальдес позвал его еще раз… Нет, не может быть, чтобы Олаф был мертв! Необходимо как-то добраться до него… Вдруг Вальдес с изумлением понял, что ползет, одеревеневшие ноги едва шевелились, но он ползет! Сердце заколотилось, как безумное, он на мгновение замер… Нет, не померещилось, надо перевести дыхание и попытаться еще раз… После нескольких безуспешных попыток это удалось: неимоверным усилием воли он сумел встать на четвереньки, но не смог даже обрадоваться — спину словно пронзил раскаленный штырь… Шипя сквозь зубы от боли, Вальдес дополз-таки до Олафа и с трудом перевернул его на спину. Олаф совершенно окоченел, кожа на его ладонях и пальцах была содрана до крови, но сердце билось. Его срочно надо было согреть; Вальдес пополз за меховой мантией. Несколько раз колени снова подламывались, приходилось отдыхать: он лежал, жмурясь от боли до огненных брызг в глазах, тяжело дыша, проклиная свою слабость… Но он все-таки притащил мантию и закутал в нее Олафа. Наверное, стоило проверить, что там с провизией и пресной водой, однако сил на это не было. Да и не все ли равно? Они обречены. Вальдес подложил Олафу под голову чудом уцелевший плащ и прилег рядом; он безразлично скользил взглядом вдоль горизонта. Некоторое время перед глазами стоял туман, но постепенно зрение прояснилось — Вальдес резко вскинулся, не веря себе…
Страница 9 из 10
