Простенько о сказке

До пруда оставалось совсем немного — все меньше домов, все выше и величественней лес, который подступает к самому краю пруда — так, что даже под маленьким порывом ветра можно услышать, как скрипят ели.

«Нашлись же смельчаки все-таки, — думала я, увидев совсем вдалеке черные точки — расселись в такую погодку рыбаки.»

— Интересно, их там не занесло?«. Посмеялась своим мыслям и пошла вдоль пруда — поближе к лесу.»

«А вот лес вдалеке, там, на холмах, — рассуждала я про себя.»

— Похож, например, на спящее животное. На волка или на медведя. Вот ветер шевелит верхушки деревьев — так как будто тот волк или медведь дышит. Только он пока в спячке. До самой весны, а потом проснется и расцветет… васильками-ромашками«. Я засмеялась, но тут же резко остановилась — впереди, возле поворота, где рыбаки летом привязывают свои лодки… не было никаких лодок, как помнила я раньше, а наоборот — в высоких елях спряталась небольшая деревянная изба, а из двух маленьких окошек лил теплый оранжевый свет.»

— Ну-ка, внучка, помоги-ка старику, — услышала я позади себя и обернулась.

Навстречу мне шел старичок, в белых валенках, огромной такой шубе и белой шапке. За собой он тянул санки с дровами.

— Да, конечно! Сейчас! — заторопилась я и тоже схватилась за веревку, подтягивая санки к себе.

Так вдвоем и дотащили, до той самой избушки.

— Смотри, нос-то красный какой у тебя, — усмехнулся старик.

— Пойдем в избу-то, отогреешься.

Я помялась, оглядываясь назад и закусив губу.

— Нет, — говорю, — спасибо, я немножко погуляю, да и домой пойду.

— А-а-а, — дедушка кивнул.

— Прогуливаешься, значит. Да ты не бойся, проходи. А то вон и правда — замерзла.

Я еще раз нерешительно взглянула в сторону дома и ступила на порог маленькой избы.

Внутри было уютно и светло, но не было тех современных удобств, которые я привыкла видеть везде и всегда — не стоял телевизор, не наблюдалось телефона — только большая белая печь, огромный деревянный стол, пара стульев и небольшой шкаф.

— А много ли мне, старику, надо? — поймал мой взгляд дед.

— То ли дело, что нужно другим…

— Другим? — переспросила я, осторожно садясь на стул.

— Ну да. Все чего-то хотят. Кто-то поменьше, а кто-то — побольше. Вот ты… — старик сощурился.

— Чего ты хочешь? Только смотри — сокровенное самое!

— Чего хочу… — задумчиво протянула я.

— Семьи… Мужа хорошего…

— От вы девчата — странные люди на блюде! — воскликнул дед, ставя на стол горячий чай.

— Любовь вам все подавай. А точно ли любовь? Поди мужа ради денег хошь?

— Почему это… — я опустила глаза.

— Ради денег… Нет, конечно! Любви хочу искренней, а мужа, чтобы мудрого и учил всему и защищал. И семья крепкая. Человеку много надо? Чтобы нужным быть кому-то.

— И то верно, — закивал старик, поглаживая свою бороду.

— И то верно, каждый что-то хочет и хочет быть кому-то нужным. А вот знаешь ли ты, что если захотеть, то всегда можно получить!

— Как это? — спросила я и засмеялась:

— Загадать желание на Новый год?

— А вот и нет! Мало загадать, нужно верить… Верить и ждать. Что от сердца ждешь, оно приходит, только надо подождать. А вот многие торопятся — все им сразу подавай. Али вот денег дай, одежды, цветочек аленький — тьфу… Но чтобы получить, надо и самому постараться!

— А чего это вы про желания спрашиваете? — поинтересовалась я.

— Да вот… поблагодарить тебя за помощь хотел, — почесал задумчиво затылок старик.

— Только вот у меня мудрого мужу-то хорошего нигде не завалялось. Но найдется кое-что для тебя, милая.

Дед полез в старый шкаф и деловито там закопошился, я с любопытством вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что же он там ищет.

— Во-о-о-от! — старик держал в руках небольшой сверток.

— Во-о-о-от она! Та самая, только осталось немножко, но тебе, внучка, хватит!

Он поднес сверток к столу и развернул его. В свертке лежал небольшой клочок потемневшей бумаги, обмотанной тонкими золотыми нитями, которые сверкали в свете старенькой лампы.

— Что это? — изумленно спросила я.

— Бумага!

— Ну ты так косо не смотри, не смотри, — заговорил дед.

— Ты вот дома карандаш возьмешь, желание свое напишешь, только честное, которое вот отсюда, — указал он на грудь, — идет. Потом, как новый год старый проводит — ты бумагу эту сожги в печке-то. Помни его, никому не рассказывай — оно и сбудется. И, самое главное, к своему желанию ты не спеши и верь! Держи!

Он завернул бумагу с нитями обратно в сверток и протянул мне.

— Спасибо… — прошептала я, а у самой в голове все перемешалось — дед совсем ума рехнулся, что ли? Один живет — вот, наверное, и «понесло».

Я затолкала сверток в карман, сама встала, поблагодарила старика за гостеприимство, подарок и поспешила к выходу.

Уже на улице, скрипя снегом под ногами, я обернулась на избу. Уже стемнело, и ее практически не было видно среди нависающих елей, только два маленьких окошка все так же светились теплым оранжевым светом.