В мае 2007 года пришлось мне по семейным обстоятельствам ненадолго вернуться в отчий дом. В доме проживали мать с отцом и престарелая бабушка, о которой и пойдет речь. Бабушка к этому времени лежала года три и никого не узнавала…
1 мин, 14 сек 3765
Было страшно смотреть, как некогда красивая и озорная женщина стала беспомощной. Кормили с ложечки, меняли простыни, обрабатывали пролежни. И так изо дня в день.
Чтобы немного ясно было, опишу обстановку дома. Бабушка лежала в гостиной, с гостиной — вход в зал, а в зале еще две комнаты: «темная» и«светлая».
Отец спал в «светлой», мама — в «темной». Я с дочерью — в зале.
И вот в одну «прекрасную» ночь просыпаюсь я от того, что в столовой шорохи.«Мало ли кто из родителей встал,» — подумала, но свет был выключен.
И тут я ясно поняла, что это бабушка… она или кто там, не знаю, прошла в зал. Я, честно сказать, зажмурила глаза, но потом услышала отчетливо совершенно здравую речь бабушки:
— Вася (имя отца), я скоро уйду… Сама намучилась и вас намучила…
Дальше я не слышала, так как закричала. Мать быстро успокоила меня, включив свет в столовой: бабушка лежала, как и раньше.
В общем, через недели две ее не стало.
Я не была на момент, когда ее обмывали, одевали. Приехала перед выносом.
На шестой день она мне снится: ходим мы с ней по кладбищу (и мне при этом не страшно), а она молодая, с прической и, самое удивительное, в домашних коричневых тапочках… На что я говорю:
— Ты что в тапочках домашних ходишь?
Она мне:
— А что, удобно самое главное. У меня, внучка, соседи тут совсем голодные, бесхозные…
Утром мать сказала, что действительно хоронили ее в новых тапочках коричневого цвета. А «соседи» действительно захоронены давно, в 70х годах, и могилки порядком заброшены.
Чтобы немного ясно было, опишу обстановку дома. Бабушка лежала в гостиной, с гостиной — вход в зал, а в зале еще две комнаты: «темная» и«светлая».
Отец спал в «светлой», мама — в «темной». Я с дочерью — в зале.
И вот в одну «прекрасную» ночь просыпаюсь я от того, что в столовой шорохи.«Мало ли кто из родителей встал,» — подумала, но свет был выключен.
И тут я ясно поняла, что это бабушка… она или кто там, не знаю, прошла в зал. Я, честно сказать, зажмурила глаза, но потом услышала отчетливо совершенно здравую речь бабушки:
— Вася (имя отца), я скоро уйду… Сама намучилась и вас намучила…
Дальше я не слышала, так как закричала. Мать быстро успокоила меня, включив свет в столовой: бабушка лежала, как и раньше.
В общем, через недели две ее не стало.
Я не была на момент, когда ее обмывали, одевали. Приехала перед выносом.
На шестой день она мне снится: ходим мы с ней по кладбищу (и мне при этом не страшно), а она молодая, с прической и, самое удивительное, в домашних коричневых тапочках… На что я говорю:
— Ты что в тапочках домашних ходишь?
Она мне:
— А что, удобно самое главное. У меня, внучка, соседи тут совсем голодные, бесхозные…
Утром мать сказала, что действительно хоронили ее в новых тапочках коричневого цвета. А «соседи» действительно захоронены давно, в 70х годах, и могилки порядком заброшены.
