Фандом: Гарри Поттер. Все мы знаем Поттера, как спасителя магического мира и героя-одиночку. Но почему-то напрочь забываем о том, что он, в первую очередь, подросток со своими переживаниями и желаниями. Что, если совершенно внезапно одним из таких вот его желаний стала лучшая подруга? И сможет ли подростковая похоть, порожденная разбушевавшимися гормонами, перерасти в нечто большее?
404 мин, 12 сек 16178
Гарри остановился как вкопанный. Сейчас он жалел о том, что так плотно позавтракал — кажется, овсянка не прочь была немедленно покинуть его тело. И с каких это пор при взгляде на Гермиону он чувствует тошноту вместо эрекции? Она его еще не заметила — как обычно, вся в книге, которую читает на ходу. Если Гермиона не соизволит поднять глаза, то непременно впишется в него…
— Привет, ты откуда? — Гарри даже не понял, что эти слова вырвались из его рта. Ему показалось, что губы свело судорогой. А Гермиона вздрогнула, остановилась в паре шагов от него и подняла свои теплые карие глаза.
Вот оно! Знакомое ощущение, слабое трепыхание в желудке, уже не похожее на рвотные позывы…
Гермиона неуверенно улыбнулась, прижимая к себе учебник, словно это был ее щит.
— О, Гарри, привет. Идешь на тренировку? — она взглянула на метлу в его руке и замялась — какой же глупый вопрос!
Гарри коротко кивнул. Все эти дни он пребывал в блаженном забытьи, в его мысли почти не врывался образ девушки, лишившей его покоя. И вот, стоило просто встретить ее на улице, как всё полетело к чертям, абсолютно всё! Он снова ощущал себя беспомощным и нелепым, стоя перед ней. Он снова ощущал желание прижать ее к себе и одновременно с этим — убежать от нее подальше, лишь бы не захлебнуться в волнах желания, которые захлестывали его. А все, на что он был способен вместо этого, — стоять и пялиться на нее, как идиот.
Кажется, Гермиона тоже чувствовала себя неловко: она опустила глаза, нервно ковыряя корешок книги. Сейчас они были похожи на двух знакомых, которые столкнулись впервые за несколько месяцев или лет и не знали, о чем поговорить друг с другом. Хотя на самом деле в Гарри бурлило столько противоречивых чувств, что он удивлялся, как они до сих пор не потекли из его ушей, глаз и рта разноцветными струйками.
Ну же, скажи ей что-нибудь, придурок!
— Эм, Гермиона… — она вздрогнула от звука собственного имени и неуверенно подняла на него глаза. Гарри тоже смутился: что он собирается ей сказать? Ответ пришел сам собой, парень даже не успел его обдумать, просто произнес, тихо, как будто самому себе:
— Нам нужно поговорить.
Она посмотрела на него как-то жалобно, словно он попросил ее о чем-то неприемлемом. Гарри ждал ее ответа, как приговора: вот сейчас она скажет, что им не о чем разговаривать, что их дружба закончилась тогда, когда он почти прямым текстом признался ей в том, как она ему нравится…
— Да, ты прав… — Гермиона сказала это своим рукам, сжимающим учебник, но Гарри было достаточно и этого. Он почувствовал, как с его плеч обрушивается лавина. А сразу после этого в горло впились острые шипы: это ведь еще ничего не значит!
Он смотрел на смущенную, прячущую глаза Гермиону так пристально, словно пытался разглядеть ее мысли сквозь черепную коробку. Бесполезно.
— Ты… Ты можешь дождаться конца нашей тренировки?
Гермиона наконец-то посмотрела на него. Вид у нее был несчастный.
— У меня так много дел, Гарри… Профессор Макгонагалл завалила меня задачами, она говорит, я единственная староста, имеющая хоть какое-то представление об ответственности…
— Понятно, — шипы все яростнее раздирали горло, даже удивительно, как это у него получается не плеваться кровью во время разговора.
— Гарри, — Гермиона сделала неуверенный шаг к нему, потом другой, заставляя его сердце сжаться, — мы поговорим, обязательно.
На секунду она прикрыла глаза, как и тогда, в гостиной, позволяя Гарри украдкой полюбоваться ее лицом. А в следующее мгновение Гермиона сделала то, чего Гарри никак не ожидал: бросила свою дурацкую книгу на землю и прижалась к нему, вцепившись в отвороты его мантии. Гарри вздрогнул, нет, он содрогнулся всем телом, на миг почувствовав себя гигантским желе. От живота к макушке пробежала волна, вызвавшая головокружение: запах ее волос ударил в нос мощным апперкотом, сводя с ума, вытаскивая из него все его переживания, которые он старательно подавлял всю неделю. Метла полетела на землю к учебнику, руки сами сомкнулись на спине Гермионы.
Только бы она не почувствовала, как меня трясет!
— Я очень скучаю, Гарри, — он скорее ощутил, нежели услышал ее слова. Сейчас его сердце стремительно падало куда-то, словно в его груди внезапно возникла черная дыра. — Но сейчас всё так странно…
Гарри хотелось ответить, сказать, что он отлично понимает ее и чувствует то же самое, но он не мог. У него просто не было сил шевелить языком: сейчас все ресурсы его организма работали только на то, чтобы удержать своего обладателя на ногах. Он лишь посильнее обнял Гермиону.
Это длилось всего секунду или вечность — Гарри не разобрал. Просто в какой-то момент Гермиона немного отстранилась и посмотрела на него снизу вверх.
— Мне нужно бежать.
Руки Гарри непроизвольно сжали ее лопатки, но он почти тут же опомнился и ослабил хватку.
— Сообщи мне, когда у тебя будет время…
— Да, конечно, — Гермиона неуверенно улыбнулась, потом добавила, — удачной тренировки, Гарри.
Он знал, что она не любит квиддич, но это пожелание было таким искренним, что даже от него сердце ёкнуло.
— Привет, ты откуда? — Гарри даже не понял, что эти слова вырвались из его рта. Ему показалось, что губы свело судорогой. А Гермиона вздрогнула, остановилась в паре шагов от него и подняла свои теплые карие глаза.
Вот оно! Знакомое ощущение, слабое трепыхание в желудке, уже не похожее на рвотные позывы…
Гермиона неуверенно улыбнулась, прижимая к себе учебник, словно это был ее щит.
— О, Гарри, привет. Идешь на тренировку? — она взглянула на метлу в его руке и замялась — какой же глупый вопрос!
Гарри коротко кивнул. Все эти дни он пребывал в блаженном забытьи, в его мысли почти не врывался образ девушки, лишившей его покоя. И вот, стоило просто встретить ее на улице, как всё полетело к чертям, абсолютно всё! Он снова ощущал себя беспомощным и нелепым, стоя перед ней. Он снова ощущал желание прижать ее к себе и одновременно с этим — убежать от нее подальше, лишь бы не захлебнуться в волнах желания, которые захлестывали его. А все, на что он был способен вместо этого, — стоять и пялиться на нее, как идиот.
Кажется, Гермиона тоже чувствовала себя неловко: она опустила глаза, нервно ковыряя корешок книги. Сейчас они были похожи на двух знакомых, которые столкнулись впервые за несколько месяцев или лет и не знали, о чем поговорить друг с другом. Хотя на самом деле в Гарри бурлило столько противоречивых чувств, что он удивлялся, как они до сих пор не потекли из его ушей, глаз и рта разноцветными струйками.
Ну же, скажи ей что-нибудь, придурок!
— Эм, Гермиона… — она вздрогнула от звука собственного имени и неуверенно подняла на него глаза. Гарри тоже смутился: что он собирается ей сказать? Ответ пришел сам собой, парень даже не успел его обдумать, просто произнес, тихо, как будто самому себе:
— Нам нужно поговорить.
Она посмотрела на него как-то жалобно, словно он попросил ее о чем-то неприемлемом. Гарри ждал ее ответа, как приговора: вот сейчас она скажет, что им не о чем разговаривать, что их дружба закончилась тогда, когда он почти прямым текстом признался ей в том, как она ему нравится…
— Да, ты прав… — Гермиона сказала это своим рукам, сжимающим учебник, но Гарри было достаточно и этого. Он почувствовал, как с его плеч обрушивается лавина. А сразу после этого в горло впились острые шипы: это ведь еще ничего не значит!
Он смотрел на смущенную, прячущую глаза Гермиону так пристально, словно пытался разглядеть ее мысли сквозь черепную коробку. Бесполезно.
— Ты… Ты можешь дождаться конца нашей тренировки?
Гермиона наконец-то посмотрела на него. Вид у нее был несчастный.
— У меня так много дел, Гарри… Профессор Макгонагалл завалила меня задачами, она говорит, я единственная староста, имеющая хоть какое-то представление об ответственности…
— Понятно, — шипы все яростнее раздирали горло, даже удивительно, как это у него получается не плеваться кровью во время разговора.
— Гарри, — Гермиона сделала неуверенный шаг к нему, потом другой, заставляя его сердце сжаться, — мы поговорим, обязательно.
На секунду она прикрыла глаза, как и тогда, в гостиной, позволяя Гарри украдкой полюбоваться ее лицом. А в следующее мгновение Гермиона сделала то, чего Гарри никак не ожидал: бросила свою дурацкую книгу на землю и прижалась к нему, вцепившись в отвороты его мантии. Гарри вздрогнул, нет, он содрогнулся всем телом, на миг почувствовав себя гигантским желе. От живота к макушке пробежала волна, вызвавшая головокружение: запах ее волос ударил в нос мощным апперкотом, сводя с ума, вытаскивая из него все его переживания, которые он старательно подавлял всю неделю. Метла полетела на землю к учебнику, руки сами сомкнулись на спине Гермионы.
Только бы она не почувствовала, как меня трясет!
— Я очень скучаю, Гарри, — он скорее ощутил, нежели услышал ее слова. Сейчас его сердце стремительно падало куда-то, словно в его груди внезапно возникла черная дыра. — Но сейчас всё так странно…
Гарри хотелось ответить, сказать, что он отлично понимает ее и чувствует то же самое, но он не мог. У него просто не было сил шевелить языком: сейчас все ресурсы его организма работали только на то, чтобы удержать своего обладателя на ногах. Он лишь посильнее обнял Гермиону.
Это длилось всего секунду или вечность — Гарри не разобрал. Просто в какой-то момент Гермиона немного отстранилась и посмотрела на него снизу вверх.
— Мне нужно бежать.
Руки Гарри непроизвольно сжали ее лопатки, но он почти тут же опомнился и ослабил хватку.
— Сообщи мне, когда у тебя будет время…
— Да, конечно, — Гермиона неуверенно улыбнулась, потом добавила, — удачной тренировки, Гарри.
Он знал, что она не любит квиддич, но это пожелание было таким искренним, что даже от него сердце ёкнуло.
Страница 28 из 110
